Дневник подопытной №63479110 Алисы Ковальчук.
Если нас не обманывают с датами — сегодня 31 января, 2014 год. После того, как мы втроём: я, Тимур и Сергей, — приехали в Кремль, нас поселили в какой то из его башен. Люди в оранжевых защитных скафандрах окружили нас, как только мы пересекли кремлёвские ворота и, направив на нас автоматы, приказали выйти из машины. Сергей кивнул нам, давая понять что так всё и должно быть. Мы не спорили, полностью ему доверяя.
Нас поместили в карантинную зону, в стерильную палату, разделённую стеклянными перегородками. Мы могли видеть друг друга но не общаться. Стекло было слишком толстое и изготовленное из материала, не пропускающего звук.
Со стороны, где был вход в палату, была глухая стена и дверь в ней. После того как вошедший оказывался в помещении, он мог попасть, через специальный шлюз, открывающийся снаружи, к любому из нас.
Пока к нам относятся достаточно удовлетворительно. Проводят какие-то анализы, проверяют специальными датчиками и сканерами внутренние органы. Сергея недавно куда-то уводили вооружённые люди. Через пару часов он вернулся. Был не в духе, что было видно по его лицу.
Я очень переживаю за Тимура. Хороший парень и очень мне импонирует, видимо как и я — ему. Жаль что мы встретились в этих условиях. Как известно, парни взрослеют позже девушек; имею ввиду внутреннее взросление…видимо, поэтому ему тяжелее, чем мне. Но он — парень со стержнем. Выдержит — я уверенна.
Написать о сути состязания пока нечего. На все наши вопросы люди, посещающие нас для взятия тестов и анализов, ничего не отвечают. Как будет всё обстоять и с чем именно нам предстоит столкнуться пока не ясно.
Немного позже я соберу мысли воедино и отдохну как следует и опишу нашу встречу со здешними смотрителями, который скудно рассказали нам о соревновании.
Хочется верить в то, что мою тетрадь, которую мне выдали «для записей» и которую я превратила в личный дневник, никто не будет читать, кроме меня. Но сомнения в этом есть, поэтому некоторые личные соображения на счёт всего этого пока оставлю при себе.
Макс.
25 января, 14й год
Максим Орлов, он же Масяня, он же «принеси, подай, иди подальше, не мешай» проснулся, наконец, после недельного штопора. Запоя то есть. Хотя он и был совершенно трезв в это утро, его внутренние органы изнывали от такого количества алкоголя, но не пропадать же халявному добру…
Когда 18го числа все исчезли, он, будучи пьяненьким, вначале не придал этому значения. Затем, вернувшись домой, не застав жену, которой он хотел задать приличную трёпку, из-за отсутствующей бутылки дома, — он немного опешил. Призадумался что же делать. Решил съесть пельмени и пойти в магазин. На удивление его, он обнаружил, что электричества нет и пельмени в морозильнике превратились уже в один большой ком теста с фаршем.
Он хотел, было (матеря вслух всё это время жену) сварить картошку, но увидел что газа тоже нет. Ему ничего не оставалось больше кроме как, сходив в туалет, отправиться в ближайший пивняк, дабы рассказать мужикам о тупой жене и несправедливом мире и послушать там подобные своей истории…
…Обычно далее все участники подобного «консилиума» всё более сгущали краски и злились. И, если дело не заканчивалось дракой внутри делегатов, то обязательно выливалось в оную дома. К тому же жену легче бить, чем мужиков: она сдачи не даст. Воет, правда, громко, но это не беда. Главное — дома ещё выпить и тогда не так слышно…
С самых малых лет Максиму попадало от всех. Ему любил всыпать строгий отец, могла всыпать и мать, так же, одногруппники в детском саде, затем одноклассники часто его бивали. Эта особенность окружающего мира научила Макса ненавидеть его. И всех, живущих в нём людей. Но ненавидеть не открыто, а подспудно, чаще всего даже не замечая этой ненависти за желанием подлизаться или угодить.
Постоянные понукания со стороны самых родных людей сделали из него недалёкого, замкнутого человека, постоянно ожидающего условные «подзатыльники». Отец, по его словам, которые изо дня в день повторялись, хотел сделать из Масяни настоящего человека. «Не такого, как дура-мать». Мать же, в короткие периоды, когда не была в ссоре с отцом Максима, постоянно вторила мужу, чтобы избежать его гнева.
С тринадцати лет Максим начал употреблять алкоголь. Употреблять не так, как дети это делают — случайно, без злого умысла, а наоборот делал он это вполне сознательно. Он якшался со «старшаками», которые не ставили его ни во что и всегда посылали «гонцом» за очередной добавкой. Зато наливали они ему исправно. Они забавлялись с ним как с ручным зверьком, с которым забавляются дети. Напоив Макса, ребята заставляли делать его всяческие выкрутасы и исполнять их дурацкие указания, что отнюдь не добавляло ни любви ни уважения к окружающим в сердце Масяни.