Так же виден автобус, как маленький пучок света, движущийся с ничтожной скоростью по мосту, в сторону подъёма, выложенного брусчаткой. По правую и по левую сторону дороги видны трупы троллейбусов, оставленных людьми и электричеством, между которыми приходится маневрировать нашей «гармошке» дабы избежать повторного столкновения.
Автобус начинает подъем по брусчатке мерно преодолевая расстояние, отделяющее его от конечной остановки наверху.
Но вернемся же внутрь, в сердце разгорающихся страстей, в кусочек прежнего мира, оставшегося в обществе людей, силой своей мысли удерживающих его и ни за что не соглашающихся понимать происходящее и, уж тем более, осознавать его. После того, как первый шок прошёл, люди стали пытаться помочь друг-другу, иные же просто наблюдать за происходящим.
Начнём с тех, кто среагировал почти молниеносно для данной ситуации, чего нашему брату-славянину-и не снилось…
Цыганка в платке и длинном платье, поверх которого была надета кожаная черная куртка, «помогала» средних лет мужчине, в шапке с бубоном и «дублёнке» подняться с пола и усесться на сиденье поудобнее. Он всё кричал: «рука, рука. Поосторожнее с РУКОЙ!» То, что выглядело невинной помощью и жестом сострадания, содержащим внутри себя всевозможное человеколюбие, на самом деле было пустым (в данных условиях) воровством. Цыганка обобрала мужика полностью, сняв с него даже цепочку, с серебряным крестом, подаренную ему его кумом, двенадцать лет назад.
Два друга кавказской наружности, сидящие далеко от меня, впереди автобуса и весь наш путь до этого громко спорящие на непонятном русскоговорящему человеку языке, теперь «помогали» исключительно лицам женского пола: один ринулся поднимать с пола студентку, с окровавленными волосами, без сознания, но по-прежнему в наушниках (из-за которых она и не услышала происходящего и не среагировала на ситуацию). Видимо, она сильно ударилась о ступень автобуса, падая на пол.
Приговаривая: "Вах-вах, как же так, красавица, вах-вах', он, не пропуская своими руками ни единой выпуклости её тела, поднимал девушку на сиденья, укладывая ее сразу на двух пустующих местах. После того как уложил, им, видимо, овладели совсем уж звериные инстинкты, со страшным оскалом, озираясь вокруг, этот индивид хотел, было начать раздевать девушку, для достижения известной цели… но тут пенсионер, с сиденья напротив через проход, дал ему по спине своей клетчатой сумкой, наполненной разномастными овощами…
Удивительно сколько сил у пенсионеров, будучи загруженными сумками с продуктами и ещё бог знает с чем…Ведь когда нужно быстро подбежать к троллейбусу или автобусу, при этом, норовящему вот-вот уехать с остановки, захлопнув перед их носом свои складные двери, они бегут быстрее молодых. Или вот в таких вот случаях, когда вот-вот будет попрана чья-то честь (именно чья-то, что, в свою очередь, скажется и на само́м описываемом виде людей, по причине их присутствия в данной, — не укладывающейся в общепринятые рамки нормальности с точки зрения морали, — ситуации) действиями третьих лиц, если их сию секунду не остановить.
Имени его я не знаю, назовём его Алим (да простят меня все благочестивые Алимы!) с тупым выражением лица, медленно повернулся к пенсионеру и сказал: «Извини дарагой, чьорт папутал, мамой клянусь»! На что пенсионер ответил: «То-то же!», и с видом выполненного долга(и с таким же чувством) уселся на своё место.
Второй дружок, назовём его Аким (чаю надежду на прощение всех благопристойных Акимов) понесся, стремглав, к дамочке не столь аппетитной наружности, как студентка, которой ринулся первым «помогать» Алим. Но «на безрыбье», как говорится…
Дама, ехавшая по каким-то важным своим делам, держа на коленках чёрную кожаную сумочку и пакетик, одетая в длинное пальто, судя по виду ее, не привыкшая перемещаться на общественном транспорте. После удара автобуса о троллейбус, упала в проход между сиденьями. Она вся измазалась в грязи и никак не могла подняться потому, что её левая нога зацепилась о крепление сиденья, впереди неё. Мадмуазель эта, до падения, сидела в левом ряду, на одиночном месте и всё думала важные свои думы, поэтому не заметила, что происходит и должным образом не отреагировала на ситуацию. На вид ей было около сорока лет, точнее сказать тяжело, потому как годы тщательнейшим образом были скрыты макияжем.