Так, с годами он всё более и более набирался опыта и ликов. Лики — это фразы, которыми разговаривают гитаристы, при помощи своего инструмента. Гитарист, с хорошим «словарным запасом» может сказать многое. Может развить любую тематику, может поспорить с другим гитаристом. Он может описать любое жизненное событие так, как это делает писатель. Только писатель использует слова, а гитарист лики, то есть сочетания нот в определённом ритме, с определёнными паузами, в определённой последовательности. Лики составляют и отображают стиль гитариста.
В школе Олег был лучшим гитаристом и играл на всех праздниках в актовом зале. Он набирался теперь и концертного опыта. Вначале он довольно зажато себя вёл. Стеснялся и много играл не на том уровне, на котором мог бы, если бы не стеснение. Но потом, чем дальше, тем у него получалось всё лучше… он становился всё смелее и смелее и стал уже пританцовывать с гитарой, подмигивать публике и т.д.
Родители его не особо одобряли его увлечение «всеми этими неграми, американцами», но не настаивали на том, чтобы он играл и слушал что-то другое. Они знали какой он настойчивый и что лучше ему не запрещать — хуже будет.
Конечно, и мама и папа Олега хотели, чтобы он окончил институт и пошёл работать к ним в НИИ, в котором они трудились уже 22 года. Но видно было, что он — «другого поля ягода» и, скорее всего, этой мечте не суждено сбыться. У Олега же была своя мечта: стать известным музыкантом. И сейчас он шёл к ней семимильными шагами всё приближая ту заветную идею, о которой он думал и желал её достижения изо дня в день.
В назначенный срок к парадной Олега подкатила белая «Волга» Глеба Михайловича. Глеб аккуратно уложил свою гитару «Dimavery» в форме «телекастер», с желто-белой расцветкой, — а-ля 52й год, — на заднее сиденье а сам сел вперёд. Глеб Олейник протянул ему руку, со словами:
— Приветствую великого музыканта на начале его профессионального пути! — видно было что это не шутка, не подкол, что Глеб Олейник вполне серьёзно относится к Олегу «Куперу» и то, что он сказал-это, скорее, подбадривание для Олега, нежели стёб.
Они покатили в сторону студии и разговорились:
— В общем всё договорено. На запись альбома у тебя есть два месяца, но я думаю ты быстрее управишься. Согласен? Ну вот и отлично. Далее, по прошествии этого периода у нас назначен эфир на «Русском радио Питер». Там сыграешь свой медляк — всем понравится. Потом концерты по стране, но об этом позже. -устраивает такое расписание, спросил Глеб.
— Да, хорошо. Я всё понял. Как же всё быстро развивается. Это и радует и пугает… -задумчиво сказал Купер.
— Нечего пугаться. Настройся на запись и играй максимально точно. Кстати, зачем ты взял свою китайскую гитару? Тебе на студии дадут хоть «страт» хоть «лес пол», хоть «джэксон» — всё что душе угодно.
— Я привык к ней. Делал её под себя. Менял датчики на родные, с «телека» и всё такое. — С любовью в голосе сказал Олег.
— Не выдумывай. Посмотрим, в общем. Как родители отнеслись к тому что ты поехал записываться? — Олейник решил сменить тему, когда увидел, что Олегу не нравится, когда его гитару пренибрежительно называют китайской.
— Да, в принципе, сильно не удивились. Они же видят как я интенсифицировал занятия; возникли вопросы — я рассказал всё как есть. Отец лишь покачал головой, а мама пожелала удачи. В конце концов я же не воровать иду в ломбард, а музыку записывать. Свою музыку. -улыбнулся Олег.
— Понял. Они наверное далеки от музыкального мира?
— Да, очень далеки… Они вроде как ботаники или нечто подобное. Всегда что-то исследуют, изучают… Я не особо углублялся в их работу.
— Наверное, это они повлияли на твоё поступление в институт? Что ж, ты можешь быть им искренне благодарен, так как, если бы не институт, мы с тобой и не встретились бы…-задумчиво сказал Глеб.
— Да, именно так. Они хотели, чтобы я окончил универ и пошёл работать к ним в НИИ. А вот об этом я как-то и не подумал. А ведь правда! Приеду — обязательно их поблагодарю!
— Поблагодари, конечно. И пусть им будет не ясно за что ты говоришь им спасибо, всё равно будет приятно. -заметил Глеб Олейник.
Дальнейшую часть пути ехали в тишине. Каждый думал о своём и не мешал товарищу разговором.