Родители Нади были по-настоящему советские люди, не перенесшие Мечешенковских нововведений, точнее перенесшие с огромной болью.
Мама Надежды-Катерина Илинична -начинала швеёй, а в конце своей карьеры была начальником цеха, проработавшая 30 лет на фабрике, которую закрыли в 93 м году, а в 95 м открыли уже с новым руководством и брать её на работу отказались. Она тяжело переносила этот отказ, считая что без неё производство не будет делать столь качественную продукцию. Так и случилось. То ли из-за халатности высшего начальства, закупающего дешёвое сырьё, под видом дорогого, то ли из-за плохого контроля качества на самом производстве, то ли из-за того что людей набирали новых и не приработанных друг к другу — качество одежды упало в разы. В то время повсеместно происходили такие падения качества и никого они не удивляли, скорее наоборот: «Пусть хоть что-то выпускают. Это лучше, чем ничего!» -говорили друг другу люди.
После того, как несколько раз она подавала своё резюме в отдел кадров, а затем встретилась напрямую с новым директором предприятия, сказавшим что ей пора на пенсию а работать будут молодые кадры, мама Надежды не выдержала и утопилась в реке «Сож», выбравшись поздно ночью потихоньку из дома, чтобы не разбудить родных. Катерина Никишина оставила записку: «В моей смерти прошу никого не винить. Извини меня, Коля, извини меня, Надя, но я так жить не могу! Прощайте!»
Ранним утром её тело заметили рыбаки в Бобовичах и позвонили в милицию. Этим же днём — 9 ноября она была опознана своими родными из этого села и информация о её смерти была передана семье. Таким образом Надя осталась без матери в свои 11 лет…
Отец Надежды — Николай Фёдорович Никишин — майор милиции в отставке. Высокий рост и голубые глаза всегда выделяли его среди прочих. В свои годы он уже был полностью седым, предпочитал одеваться, видимо, по старой привычке, в костюмы.
Чтобы не сидеть дома без дела, — будучи «на пенсии», наряду с разгадыванием на полу-профессиональном уровне кроссвордов (с отсылкой ответов на них во всевозможные газеты и телепередачи, постоянно выигрывая призы и один раз выиграв даже цветной телевизор), игрой на том же уровне в шахматы и чтением и перечитыванием классической литературы, коей в квартире было несколько стеллажей до потолка, — устроился работать почтальоном. История умалчивает как 62-х летнего пенсионера взяли на работу: то ли связи милицейские помогли, то ли ещё что, но факт это неоспоримый.
Существует мнение, что советские милиционеры не брали взяток. Брали, конечно, да только размеры и размахи были не те, что сейчас. И большинство из сотрудников трижды перестраховывались, проверяя не навредит ли кому-то их деятельность, связанная со взяточничеством. Это были безобидные взятки малых сумм или, чаще, взятка была некой бутылкой с прозрачной жидкостью… Но годы шли, старые сотрудники, воспитанные ещё в «то время», когда каждый на каждого мог донести и любой мог поплатиться за недостойное поведение: от разжалования, до расстрела и приходили новые, не знавшие страха перед Законом, «служители порядка».
У этих, новых, губа была не дура. Они, наоборот, придумывали людям дела, ради личной выгоды, а не проверяли и перепроверяли, чтобы кто-то невинный не пострадал. Были в советское время и политические заказы-безусловно. Там не обходилось без жертв среди невинных людей, придерживающихся своей чёткой позиции, противоречащей позиции власти. Здесь речь не об этих делах, а об обычных гражданах, нарушавших закон по глупости, по пьянке, из-за каких-то обстоятельств, повлиявших на психологическое состояние и проч. и проч.
Николай Фёдорович верил в «Букву Закона», но брать не отказывался. Хотелось покупать всё новые книги, водить жену в рестораны и летать с ней на отдых в Крым, да и дочка родилась, а затем росла и тому подобные факторы, как ему казалось, оправдывали его.
Он показывал среднюю, среди прочих, раскрываемость преступлений, не блистал какими-либо дедуктивными или иными качествами, присущими полицейским из книг и кинокартин. По сути своей он был карьеристом. Стремления его были ограничены всё новыми звёздами на погонах а ради чего он к этому стремился он и не знал…
Привычку выпивать рюмку водки «для аппетита» перед едой он взял еще в молодые годы, до рождения дочери; и оная сохранилась у него до суицида супруги. После того как жена утопилась в холодных водах ноябрьской Сожи, привычка эта стала прогрессировать и, несмотря на разносторонние занятия Николая Фёдоровича, связанные с умственной деятельностью, он умудрялся совмещать употребление водки с этими занятиями. Правда прогрессия в количестве потребляемой им дьявольской жидкости была прямо пропорциональна количеству времени, проводимых отцом Надежды за привычными для него интеллектуальными (как ему казалось) родами деятельности.