— Ага, а я знаю как вам помочь! Можем прямо сейчас, пока никого ещё нет, сделать их. А твоим подругам будет такой сюрприз, когда они выйдут гулять. Хочешь?
— Да, конечно, давай! А что нужно делать? -с интересом спросила девочка.
— Следуй за мной!
Сказав это, Вадим поднялся и побежал в сторону пятого подъезда, в котором никто из друзей не жил. Надя поспешила за ним. В подъезде Вадим знаком показал новоиспечённой подруге что нужно вести себя тихо и они начали взбираться по лестничным маршам всё выше. Добравшись до подъездной бельевой сушки между шестым и седьмым этажами,- дальше не пошли в виду того, что терпения Вадима хватило ровно до этой высоты и здесь на верёвках не было никакого белья, — мальчик ловко начал отвязывать крепкие веревки, толщиной с указательный палец ребёнка, с металлических «Г»-образных пластин, прикреплённых к стенам. На этих верёвках обычно сушат разнообразное бельё люди, у которых в квартирах не предусмотрен балкон.
Надя присоединилась к этому занятию; через несколько минут, приловчившись, развязывать узлы у неё получалось даже лучше, чем у Вадима. Отвязав четыре верёвки, требующиеся для починки четырёх же качелей, дети начали спускаться вниз.
Выйдя на улицу, Вадим радостно побежал в сторону основ качелей и стал показывать как, при помощи специальных «самозатягивающихся» узлов, — когда вдвое складывается верёвка, образуя петлю и в эту петлю продевается другой её конец, — можно сделать сам движущийся элемент, а при помощи дощечек, валяющихся тут же, кинутых, скорее всего, теми, кто и разломал качели, можно сделать сиденье, вставив их в нижнюю часть верёвок.
Через несколько часов счастливые дети катались, по очереди, на четырёх качелях. Пусть они были не столь удобны, пусть их невозможно была столь сильно раскатать, как во дворе через три дома, в сторону реки, — но они были сделаны своими руками, своими усилиями.
Марья Павловна, — одинокая жительница того самого пятого подъезда, с седьмого этажа, у которой не было ни мужа ни детей, ни каких-либо стремлений в жизни: движима она была исключительно ненавистью к окружающим и поиском недостатков и минусов в мире. Она заметила что четыре верёвки, — которые приобрёл и смонтировал на сушку сосед её- Альберт Андреевич из квартиры напротив, — пропали, ненависть ко всему живому на Земле, а в особенности — к наглым ворюгам, пробрала всё её существо. Она, не задумываясь, в халате и тапочках села в лифт, поехала на первый этаж, вышла на улицу внимательно посмотрела налево, затем направо и, увидев счастливых детей, катающихся на ещё вчера неисправных качелях, всё поняла. Она ринулась к детям, не издавая, однако, ни звука.
Надя увидела «бешеную тётку», — как её называли дети, — издалека. Она начала говорить своим друзьям что нужно сматываться, что их афера раскрыта, но дети, как бывает, не верили ей, думая что она просто хочет, вне очереди, залезть на качели.
Паровой поезд, движимый огромным котлом ненависти в верхней своей точке подошёл, к «перрону», на котором были дети. Громогласный гудок-глас Марьи Павловны огласил округу:
— Ах вы маленькие сорванцы! Как вам не стыдно воровать МОИ верёвки? Я вам устрою! Я вам покажу! Будете в тюрьме у меня сидеть! Варвары, хулиганы, воришки и идиоты!
Дети безмолвно слушали эту тираду, прекратив свои игры и уставившись на эту безумную тётку, готовую, как им казалось, убить их всех из-за бельевых верёвок.
Как это бывает, сразу нашлись и те, кто сильно любит постукивать по столам, стенам и всяческим деревянным поверхностям, а так же закладывать друзей, родственников-в общем всех, кого момент подскажет ради личной выгоды, — стукачи:
— Тётя Марья, это всё этот Вадим с Надей! Это они у вас своровали! Мы не при чём! Скажите, девочки!
— Да, да, это они. Всё они! — подтвердили голоса. Как это обычно бывает, когда дело касается группы людей, замешанной или знающей о каких-то проделках, и все молчат, но стоит одному кому-то настучать на другого, сразу же все, кто только что молчал, начинают подтверждать и вторить тому первому «спусковому стукачку».
— Ах это вы? Ты думаешь что если ты дочь милиционера, то тебе всё можно, да? Можно ограбить ни в чём не повинных людей и всё с рук сойдёт, да? Я сейчас же, СЕЙЧАС ЖЕ пойду к твоим родителям и всё им расскажу. Они шкуру с тебя спустят! Будешь думать в следующий раз.
На крики сумасшедшей разъярённой, неудовлетворённой жизнью женщины, люди начали выглядывать в окна и с интересом наблюдать. Только наблюдать. Никто не вышел и не заступился за напуганных до смерти детей, который вот ещё несколько минут назад были счастливы…