— Вов, погоди! А как ты поедешь куда-то пьяный? Ты же обещал меня сегодня оформить к себе на фирму и в ФМС тоже…
— А я уже оформил. И ехать никуда не надо. Так что не дрейфь. Скоро заживёшь! — он вульгарно посмотрел на неё, не скрывая похоть в своём, казалось бы, раздевающем Надю, — взгляде. И снова предложил ей выпить. На что она снова ответила отказом. И снова осталась в состоянии непонимания ни своего настоящего, ни своего будущего.
— Ну, как знаешь. Выпила бы всё-таки. Так же веселее будет. — развязно-пьяно молвил Владимир
— Что веселее, Вов⁈ Ты знаешь, я поеду домой, наверное. Давай мне документы, будь добр!
— Та погоди, погоди! Всё же ещё только начинается, а она домой собралась. -нагло ухмыльнулся парень.
Тут Владимира, как будто, подменили и он, встав со своего стула, весь как бы пронизанный злобой, громко сказал:
— Пошли! Домой она поедет. Угу. Поедешь!
Надя не двинулась. Тогда её одноклассник больно схватил девушку за руку и потащил вслед за собой. Надежда пыталась сопротивляться, но куда там…силища у Владимира была богатырская, она помнила это ещё со школьных лет, когда он был победителем всех драк и соревнований по физкультуре, и перестала противиться ему, ступая в указанную им комнату.
Открыв старую советскую дверь, — выкрашенную во множество слоёв разноцветной эмали, которая сейчас являлась белой, — Надя узрела комнату размером примерно 8–9 квадратных метров. Она судила, о размере комнаты, исходя из знания того, что её комната в «гостинке» была 10 квадратов, а нынешняя была даже немного меньше.
В этом помещении, с желтоватыми обоями на стенах; с белым потолком; паласом на полу, с непонятными узорами, непонятного же цвета; со старым советским деревянным окном, выкрашенным в синий цвет и занавесками белого цвета, свисающими с карниза под потолком; с небольшим шкафом из ДСП, каштанового цвета, у стены; с двумя полуразвалившимися стульями; со старым телевизором советского производства, имеющим выпуклый экран и кнопки для переключения каналов на своём пластмассовом чёрном фасаде, справа от экрана; с маленьким столиком, стоявшим в углу и небольшим зеркальцем на нём. В этом мерзком, во всех отношениях, помещении, — являясь явным лидером, признанным главой его, президентом и главнокомандующим этой комнаты в одном лице, — была ещё большая двуспальная кровать.
Кровать была нового образца, не советская развалюха. Основание её, как и изголовье у стены были белого цвета. На изголовье были вырезаны интересные узоры, изображавшие деревья. Так же изголовье имело несколько сквозных отверстий в своём «теле», через которые видна была стена. На кровати лежал один из тех, вошедших тогда в моду, ортопедических матрацев, стоивший немалых денег, сверху матраса было постелено новое постельное бельё черного цвета, с изображенными на нём громадными красными цветами, занимавшими 70% всей площади белья.
— Раздевайся и ложись. Я с тобой не намерен тут панькаться! — сказал пьяный Владимир. У Нади внутри, как ей казалось, весь мир рухнул ей прямо в кишечник. Но она не растерялась и сказала:
— Володь, у меня «эти» дни, так что успокойся и отдай документы! — за такую дерзость Надя получила удар ладонью по левой щеке. Удар был такой силы что она упала на кровать от него. Пока Надежда пыталась осознать происходящее и прийти в себя, чтобы дать отпор, Владимир достал из шкафа что-то и, схватив Надю за руки, потащил её к изголовью кровати. Он ловкими движениями привязал верёвку к рукам девушки а руки её этой верёвкой привязал к красивому изголовью, продев в отверстия, замеченные Надей при беглом минутном осмотре комнаты.
— Теперь то ты поймёшь куда попала. Я надеюсь. У меня ощущение что ты отупела, если честно! Я не могу тебя узнать. В школе вроде умная была, а сейчас… — всё это Владимир говорил, стаскивая с Надежды штаны, одетые на ней и со стороны бы сложилось впечатление что это муж раздевает пьяную жену и бранит её за то, что она пришла в таком состоянии домой…
…покончив со своим грязным делом, Вова довольно сказал:
— Ну, с почином, так сказать, — и громко, в голос «заржал». — Это теперь твоё место работы и твоя должность, Надюш. Привыкай. С зарплатой я не обижу. Девки не жалуются. Правда выходить пока из хаты нельзя. Мало ли чего. А так — что нужно я привезу. Ты проси. Мы же с тобой это…того…друзья…ха-ха-ха!
Когда Надежда поняла что ей не отбиться, будучи привязанной за руки к кровати, — от этого маньяка, она всё равно продолжала ему сопротивляться. Но он, взяв её своими лапищами за ноги и раздвинув их, не оставил ей ни малейшего шанса и ему удалось то, что удалось. После состоявшегося, Надя уже ничего не видела и не слышала. Насильник по имени Владимир что-то рассказывал, с чего-то смеялся, но девушке было не до того. У неё внутри взорвалась атомная бомба. Ведь до этого она была девственницей.