— Прекратите! Хватит! Зачем вы это делаете? Мне очень больно вспоминать о том, как мама ушла…и я не могу поверить в подобное…в то, о чём вы говорите…да, мама была сама на себя не похожа в последний год жизни: она постоянно находилась в депрессии, жила как бы, «на автомате», проделывая привычные телодвижения…но, извините, вам я не могу поверить. Это совсем фантастично звучит. Как, кто и, главное зачем мог бы вмешиваться в мамину голову, в её жизнь, таким образом? Нет, не верю…извините. -истерично ответствовала мужчине Надя.
— Я ведь и не заставляю вас верить. Я лишь попросил представить. Понимаю, как это сложно, ведь речь идёт о самом близком для вас человеке, но, всё-таки, попытайтесь. Вам нужно попробовать, отбросив эмоции, представить всё то,что я говорю и связать это с вашей жизнью, даже не связать, а попытаться внедрить эти факты в неё и посмотреть на свою жизнь, как будто, со стороны…как если бы вы читали книгу или смотрели фильм. Просто попробуйте. И послушайте меня, не перебивая. Спасибо. -сказав это, Никифор Петрович убедительно глянул на Надю и продолжил своё повествование:
…таксист привозит её к реке, к пешеходному мосту над рекой, если точнее, и, как бы невзначай, говорит: «Погода какая прекрасная, сейчас бы покупаться…э-эх…» Ваша мама, несмотря на всего лишь два градуса тепла на улице, выходит из машины и, послушно вторя у себя в голове «таксисту», что погода хорошая и самое время искупаться, идёт к мосту, доходит до его центра и залазит на ограждение и спрыгивает вниз…
…вода настолько холодная, что все члены её сводит судорога; на некоторое время, от шока и холода, всё постороннее вытесняется из её головы и она приходит в сознание, в своё сознание, пытается бороться, но лёгкие уже наполнены ледяной водой, руки и ноги отказываются слушаться…через несколько минут всё кончено и она, мерно покачиваясь, плывёт по течению реки…
— Не могу! И не поверю. Насколько бы я не любила свою маму, но это был её осознанный поступок из-за…из-за того, что её не взяли на работу обратно, на её фабрику. Абсурдно, но факт, — всё более и более замедляясь и теряя уверенность в голосе сказала Надежда.
К ней самой только сейчас, в полной мере, пришло понимание несуразицы сказанного. Человек, покончивший с жизнью, покинувший свою семью-из-за работы на фабрике… разве такое возможно без вмешательства?
Червь сомнения начал проделывать, пока ещё, мизерные ходы в выстроенном годами песочном замке рассуждений Нади. Замке, который ей самой казался железобетонным. Казался, пока она не услышала иную точку зрения, совершенно противоположную той, которой она придерживалась 10 лет жизни…
— Давайте мы так поступим… я понимаю эмоции и всё прочее; тяжесть расставания с привычными формулами, отказ от таких верных, как вам казалось, аксиом…я всё понимаю, но люблю людей рационально мыслящих, людей, которые способны внемлить словам человека, пытающегося им помогать…Так вот, давайте поступим так: я изложу вам факты и уйду. Завтра вечером приду снова и задам вопросы. Я думаю нужно дать вам время на переосмысление потому, что я знаю какой вы человек на самом деле и мне не хочется вас терять…
За время, пока проходит моё с вами общение, к вам не прикоснётся ни одна обезьяна, которая посещает вас последние месяцы. Я даю вам слово офицера русской армии спасения заблудших душ.
Итак, я продолжу выкладывать вам исходные, для размышлений, — данные. Примем как случившейся факт случай с вашей матерью, иначе все иные события не произошли бы.
Далее вы, по молодости своей и потому, что являетесь личностью пылкой и импульсивной от природы, не желающей сидеть, сложа руки, в ожидании «манны небесной», — выставляете квартиру на продажу. Вам претит находится рядом с пьющим каждый день отцом, вы желаете уединения (делали бы вы это, если бы была жива ваша мама? Вопрос риторический и в скобках). Достаточно быстро находите «клиента», который предлагает вам две однокомнатные, с ремонтом квартиры, которые вы осматриваете, но, когда вы подписываете договор обмена квартирами, не замечаете что номер дома в нём изменён. Адрес вы проверяете, как и весь договор, очень тщательно, но такую мелочь, как номер дома, не замечаете… Даже не так. Вы замечаете, что номер дома, вроде как, не тот. Он отличный от номера дома, в котором вы просматривали квартиры, но списываете это на свою невнимательность, из-за своего детского, пока ещё, характера, тесно переплетающегося с зарождающемся взрослым. Вы говорите себе, что всё верно и ошибаетесь на самом деле вы сами, ведь взрослые да ещё и находясь у нотариуса ошибаться или, что ещё более невероятно — обманывать, не могут.