Он молча вернулся в строй, уставившись в землю.
Вальд бросил на группу короткий, холодный взгляд.
— Рендзи, твоя очередь.
Тон не требовал возражений.
Геральд сделал шаг вперёд и кивнул в сторону каната.
— Ну что, покажи класс. Только смотри, не подскользнись. Грязь тут, говорят, предательская.
Рендзи уверенно подошёл к толстой верёвке, натянутой между двумя металлическими стойками, тренировочный вариант перетягивания каната. Он остановился, резко повернул голову в сторону, и в тишине отчётливо хрустнули шейные позвонки. Затем размял плечи, словно стряхивая напряжение, и ухмыльнулся инструкторам.
— Сейчас покажу, как надо.
Среди солдат пробежал сдавленный смешок. Один из них наклонился к другому и тихо, так, чтобы услышали только свои, процедил:
— Вашему вниманию второй клоун программы.
Несколько человек хмыкнули, пряча улыбки.
Элиана опустила взгляд. Она ощущала себя лишней, ей даже не дали задания.
Акио, напротив, наблюдал за происходящим внимательно и сосредоточенно, будто пытался уловить скрытую закономерность во всём, что происходило на площадке.
— Итак, — начал Вальд, — ты становишься с этой стороны. С другой каждые десять секунд будет прибавляться по одному новому солдату. Сначала их будет двое.
Рендзи встал в указанную точку и коротко кивнул.
— Начали.
Солдаты двинулись с противоположной стороны, и канат дёрнулся. Рендзи упёрся, стиснув зубы, чувствуя, как напряжение растекается по мышцам. Пока он держался.
Прошло десять секунд, к ним присоединился третий солдат. Давление усилилось.
Ещё через десять четвёртый.
Рендзи напряг всё тело, стараясь удержаться на ногах, но скользкая земля сыграла против него. Нога предательски поехала, и он рухнул лицом прямо в грязь.
Влажная глина мгновенно забилась в рот и нос. Он захлебнулся, закашлялся и в голове что-то щёлкнуло.
Мир исчез.
Металлические прутья. Темнота. Сырость.
Тело истощено, запястья зажаты в холодных зажимах. Грудь с трудом поднималась при каждом вдохе.
— Снова ты… — донёсся насмешливый голос откуда-то снаружи. — Даже здесь умудряешься нарываться.
Пальцы вцепились в решётку, кожа содрана. Сквозь скрежет зубов вырвался шёпот:
— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
Смех. Глухой. Давящий.
— Дурак. Ты даже не знаешь, с кем связался.
Реальность вернулась резко.
Рендзи моргнул, тяжело дыша. Он снова был в тренировочном дворе, с грязью на лице и бешенством в груди.
— Эй, ты в порядке? — рядом оказался Кайро. Он протянул руку.
Рендзи не сразу принял помощь, но всё же сжал ладонь и поднялся на ноги.
— С такой маской тебя можно сразу в грязевые войска записывать, — хмыкнул один из солдат.
Смех ударил по ушам, словно пощёчина.
Воспоминание ещё пульсировало в черепе: холод клетки, бессилие, ощущение полной беспомощности.
И теперь грязь, взгляды, этот смех.
— Да пошёл ты! — рявкнул Рендзи и рванулся вперёд.
Он метнулся к солдату, сжав кулаки до хруста, но его резко остановили.
Кайро схватил его за плечо. Крепко.
— Рендзи, — спокойно сказал он. — Хватит. Успокойся.
Рендзи дышал тяжело, грудь вздымалась. Кулаки всё ещё были сжаты, костяшки побелели, но он не двинулся дальше.
Рендзи ещё несколько секунд стоял, чувствуя, как сердце колотится в груди.
Потом тяжело выдохнул и вернулся в строй.
Кайро перевёл взгляд с одного на другого, потом усмехнулся, словно стараясь разрядить обстановку, и мельком посмотрел на Геральда взглядом, в котором читалось: «Ну и денёк…»
— Может, ты нас удивишь? — сказал Геральд, обращаясь к Кайро.
«В прошлый раз после активации силы я едва двигался. Не хочу повторения…»
Он встал напротив солдата, находившегося примерно в пятнадцати метрах.
Того самого, с кривой ухмылкой и слишком громким смехом.
— На счёт три он побежит. Твоя задача ясна, — сказал Вальд.
— Раз.
— Два.
— Три!
Солдат сорвался с места.
«Почему ничего не происходит?..»
«Где это чувство?..»
Кайро напрягся до дрожи. Внутри было пусто. Глухо. Ни искры, ни отклика, только тяжесть в груди и нарастающее раздражение.
«Я не могу облажаться.»
Солдат был уже слишком близко.
Ещё шаг, и все вокруг словно заранее смирились с неизбежным.
И именно в этот миг Кайро резко ушёл вниз.
Он бросился вперёд и вбок, скользнув по грязи, и в последнюю секунду выбросил ногу. Подкат был грубым, почти инстинктивным.