Год назад Антарктида стала могилой для их команды. Лира до сих пор слышала крики, когда лёд треснул и выпустил тьму. Взгляд Картера горел не спасением, а азартом. Он называл это «прорывом», но Лира знала: он игрок, и ставка — человечество.
Лаборатория напоминала бункер. Матовые стены отражали неон, кабели змеились по потолку. Мониторы гудели, графики скакали, как пульс умирающего. На полу — знак: «ОПАСНО! ДР-9». В углу стоял ящик с кнопкой «Усмиритель» и устройство газа DR-9, мигающее красным. Солдаты переглянулись, пальцы судорожно сжимали оружие. Маски скрывали лица, но не дрожь в дыхании.
Вейл лежал на столе, титановые ремни впивались в запястья. Его грудь вздымалась рвано, глаза метались по комнате. Вчера он был в казармах, шутил с товарищами, пил дешёвый кофе. Сегодня его выбрали. Он вспомнил, как командир вызвал его: «Ты нужен для дела, Вейл.»
— Доктор… — Вейл сглотнул, голос дрожал. — Что, если я не останусь собой?
Харпер замер. Руки стиснули шприц. Он вспомнил Антарктиду: кровь монстра, густую, как смола, и свои руки — такие же дрожащие, как сейчас. Тогда он думал, что это страх перед неизвестным. Теперь — понимал, они слишком далеко зашли.
«А если мы ошиблись? Если это не спасение, а приговор?»
— Мы всё проверили, — выдавил он, избегая взгляда. — Ты… будешь жив.
— Жив? — Вейл дёрнулся, ремни скрипнули. — А если я стану как они?
— Объект готов, — выдохнул он, голос надломился. — Начинаем.
Он не слышал, как Лира подалась вперёд. Не видел, как солдат у входа перекрестился.
В голове бил один ритм: если он умрёт — это будет на мне.
А если вырвется… человечество может погибнуть — тоже по моей вине.
Игла вошла в шею Вейла. Лёд хлынул по венам, сковывая кости. Тело выгнулось. Жидкость вздыбилась, ища путь наружу. Рёбра звенели, кожа трещала. Пальцы выгнулись, сжимаясь в судороге, ногти впились в кожу.
В глазах вспыхнул багровый свет, но он быстро угас — вместе с последним вдохом. Сигналы прорезали воздух, экраны замигали красным — сердце остановилось.
— Фух… — выдохнул один из солдат, опуская винтовку. — Так это всё? Серьёзно?
— Мы будем следующими? — шепнул Фрог, взгляд прикован к Вейлу. Солдаты застыли, сжимая оружие.
Харпер резко обернулся, словно от пощёчины.
— Нет-нет-нет… — он бросился к пульту, Руки метались по клавишам, не слушаясь — Система не зафиксировала полную реакцию!
— Протокол не завершён… данные ещё пишутся… чёрт! — Он лихорадочно вбивал команды. — Это не может быть всё. Слишком рано.
В комнате повисло глухое молчание. Даже лампы на потолке мигали реже — будто ждали, проснётся ли он снова.
Вейл провалился в пустоту. Кровь монстра шептала, её голос — хор из тысяч ртов. Фрагменты прошлого вспыхивали: мать, казармы, Антарктида. Затем — кошмары: его руки, покрытые чешуёй, рвали лица друзей. Он кричал, но пустота глушила.
Система взвыла тревогой — сердце Вейла ударило. Он рванулся, глаза вспыхнули алым. Жар хлынул по венам, кожа горела, вены пульсировали.
— Он жив! — выкрикнул Харпер, отступая.
Пальцы Лиры тянулись к «Усмирителю». Что, если Картер прав? Что, если Вейл — их спасение? Но его глаза… они были чужими.
Ты — первый, — липкий шепот вгрызался в разум Вейла. Он дёрнулся, глаза закатились.
— Убирайтесь… — прохрипел он, натягивая ремни до скрипа.
Мир дрогнул. Дорожка из костей тянулась под багровым небом. Тени ревели, их глаза — трещины в пустоте. Трон из чёрного камня, Вожак с рогами гремел: Сломай их. Освободи нас.
— Нет… — Вейл стиснул зубы, кожа горела. Лаборатория мелькнула: сирены, гарь. Шепот бил: Она — угроза. Убей её.
Голос Лиры резал: — Он говорит с кем-то! — Она рванулась к пульту. Солдат оттеснил её, но она выкрикнула сквозь шум: — Вы даже не представляли, что пробуждаете!
— Галлюцинации, — рявкнул Картер, сжимая кобуру. — Продолжайте.
Стон вырвался изо рта Вейла. Что-то внутри рванулось — не боль, излом. Будто вены стали проводами, по которым пронёсся ток. Грудная клетка выгнулась, рёбра затрещали, словно кто-то изнутри пытался разорвать их.
Жидкость вилась, как змея, ища сердце. Кожа покрылась испариной, затем трещинами будто лопалась изнутри. По телу прошли судороги, ноги выгнуло, ногти царапали металл.
Шёпот жил в голове, как корни в черепе: Ты — оболочка. Мы дышим тобой.
Глаза закатились, хрип вырвался изо рта. Вены пылали багровым выжигая изнутри.
Тени дышали под кожей — холодные, ненасытные. Сломай. Раскрой. Пусти нас.