Туман сгустился, едва пропуская свет прожекторов, пока машины ползли по разбитой дороге среди чёрных, сгоревших стволов. Симонс, на пассажирском сиденье, глянул в окно:
— Какая жуть… Видимость нулевая.
Вальд, за рулём, бросил, не отрывая глаз от карты:
— Почти у цели.
Голос его был спокоен, но взгляд выдавал напряжение. Симонс хмыкнул:
— Если сожрут, рапорт писать не придётся.
Солдаты сзади сдержанно усмехнулись, напряжение висело в воздухе.
У лаборатории туман рассеялся, открыв серое пятно бетона, утопленного в мох. Вальд вышел, ощутив укол тревоги, и скомандовал:
— Разделяемся. Я с Геральдом и парой бойцов обойду объект с тыла.
Симонс, берёшь людей и заходишь через главный вход. Остальные — наружное кольцо, держите периметр под контролем. Никому не давать выйти за пределы лаборатории. Если хоть одна сущность попытается прорваться — стрелять на поражение.
Он метнул взгляд на часы, было 01:31.
— Если через час не выйдем вызывайте подкрепление и жгите всё дотла.
— Понял, босс. Будем осторожны.
Геральд подошёл ближе, глядя на карту и здание впереди.
— Знаешь, в прошлый раз, когда мы заходили в похожее место, обратно вернулись трое, — хрипло сказал он, не глядя в глаза.
Вальд не обернулся.
— Тогда это были другие обстоятельства. Сейчас мы лучше подготовлены. И у нас нет выбора.
Он дослал патрон в патронник. Солдаты рядом напряглись, на лицах — сосредоточенность, не страх.
— Приказ простой: все, кто не подчиняется — уничтожать. Выживших — эвакуировать. Главное — остаться в живых. Без героизма, без самодеятельности.
Пара бойцов крикнули: — Так точно.
Вальд на секунду замер.
Достал из внутреннего кармана смятую, немного выцветшую фотографию.
Трое детей. Улыбаются. Светлые лица.
Геральд краем глаза заметил снимок.
— Ты каждый раз её берёшь? — спросил он негромко.
— Как оберег, что ли?
Вальд убрал фото обратно.
— Нет. Напоминание.
Вальд уставился на здание, будто хотел прожечь его насквозь.
— Я найду их. Или хотя бы узнаю, что с ними.
Сделал шаг вперёд. В этот момент изнутри дохнуло зловонием.
Не просто трупный, а какой-то особый — густой, гнилостный, будто сама атмосфера была мёртвой. Даже сквозь фильтры в маске Вальд чувствовал его — кислый, обжигающий, липкий.
Стены были исцарапаны до бетона. На полу — перевёрнутые столы, разбитые пробирки, клочья бумаг, осколки мониторов.
У самого входа лежал труп — учёный в разорванном халате. Его лицо застыло в гримасе ужаса. На груди зияли глубокие порезы — будто ударил медведь.
Геральд прошёл мимо, нахмурившись.
— Чувствую, сегодня будет весело, — хмуро заметил он.
Дальше — коридоры. Там тоже были мёртвые. Охранники. Учёные. А кое-где... нечто среднее. У одного в руках застряло оружие, словно стрелял даже после смерти. Другой так и застыл у стены, палец — на спусковом крючке.
Геральд прошёл мимо тел, нахмурясь, взгляд скользнул по гильзам на полу.
Вальд молча скользил взглядом по телам. У одного из охранников была буквально вырвана грудная клетка, но пистолет в руке ещё дымился. В стене — чёрная воронка от дробовика, похожая на кривую пасть.
В операционной зияли пустые клетки. Прутья погнуты, некоторые — вырваны с корнем. Одна из клеток была завалена телами — учёные, будто прятались.
Из глубины здания донёсся скрежет — тяжёлый, металлический, будто что-то ползло, царапая пол.
Вальд напрягся, перехватил винтовку:
— Будьте наготове, — бросил он, почти шёпотом.
Геральд молча перешагнул тело с вывороченными рёбрами, даже не взглянув вниз.
— Двигаемся, — Вальд прицелился в темноту коридора. — Если кто-то выжил, они должны быть дальше.
Справа — комната с разбитыми морозильниками, где густая зелёная жидкость стелилась по полу.
Слева — тёмный коридор, уходящий вниз, с багровым следом, тянущимся по плитке.
— Тише, — Вальд вскинул руку, напряжение сгустилось в воздухе.
Из тени донёсся тяжёлый скрежет, пробивший тишину. Стена дрогнула, и что-то массивное, слившееся с бетоном, медленно выступило, выдыхая пар.
Пол содрогнулся под тяжёлыми шагами, солдаты сжали крючки, затаив дыхание. Тень начала вытягиваться, готовясь к броску.
Внезапно она рванулась вперёд — воздух раскололся от рёва, скрежет металла сплёлся с бульканьем. Существо вышло из темноты.
Глава 4. Вместе до конца
Воздух сгустился от вони металла и прожжённой плоти.
Он вышел из тени — не человек, не машина.
Трёхметровая громада, скроенная из рваной плоти, шипов и гидравлики. Чешуйчатые пластины сливались с кожей, из спины торчали провода, по которым пробегал синий импульс.