Поскольку положение стало теперь совсем отчаянным, можно было пойти на крайнюю меру — попытаться снять киль и шпунтовой пояс обшивки, мешавшие наложить пластырь. Ведь что бы ни случилось, хуже быть не могло. Когда эти помехи были устранены, парус для пластыря был тотчас же подведен под пробоины и в провисшую его часть мы набросали много разного материала. Под первый парус мы подвели еще фок и подтянули все это вплотную к судну, насколько позволяли остававшиеся на месте киль-болты.
Результаты превзошли все наши ожидания. Незадолго до того как эти работы были закончены, наши люди с помощью команды «Джона», капитаном которого был мой шурин, возвратившийся к нам после непродолжительного отдыха, установили три помпы, а также ведра, и принялись за дело так рьяно и умело, что через 11 часов помпы заработали. Команда «Джона» трудилась с воодушевлением и усердием, которые поистине достойны высокой похвалы!
Очень нуждаясь в плотниках, мы выстрелили из пушки и повторили сигнал бедствия, на который весьма кстати отозвался «Прескот», пославший к нам две лодки с шестью матросами в каждой. Такую же помощь мы получили от нашего испытанного друга м-ра Аллена, капитана судна «Норт Бритэн». Плотники с этих судов, а также с «Джона» взялись за работу. Сперва они начали пробивать отверстие между двумя шпангоутами, проходившими через трюм, перед тем местом, где была течь, или за ним.
К несчастью, шпангоуты в этом месте, как мы обнаружили, были так близко поставлены, что нам пришлось вырубить часть настила, чтобы подойти к наружной обшивке и заделать щели между ней и шпангоутами. Эта работа из-за большой толщины шпангоута и сильного потока воды, хлынувшей через отверстие, была крайне тяжелой, утомительной и неприятной.
Убедившись, что к нам прибыли надежные помощники, я дал своей команде четырехчасовой отдых в две смены и распорядился перенести для этого часть коек со льда на судно. Здесь впервые за четыре дня люди смогли по-настоящему выспаться. Думается, что на льду из-за холода и сырости многим не удавалось сомкнуть глаз в часы отдыха.
К нам прибыли несколько человек с «Джона», которые выправили топ-мачту и оснастили большую часть рей. За это время наши люди наводили порядок в трюме, где, после того как всплыли бочки, воцарился полный хаос. У некоторых бочек сорвало крышки, и вся ворвань вылилась; другие протекли или получили иные повреждения.
Полностью расчистив зазоры между «ребрами», или шпангоутами, плотники заткнули их конопатью и войлоком, а там, где зазоры были велики, кусками свиного сала. После того как все это накрепко загнали в зазоры посредством сосновых клиньев, промежутки между клиньями законопатили. Подобные меры обеспечили бы вполне надежную защиту, если бы вода, хлынувшая с еще большей силой, не залила помпы и не покрыла бы тот участок, где работали плотники. Они были вынуждены уйти отсюда как можно скорее, и это сказалось на последних операциях, которые были выполнены не так безукоризненно, как мне хотелось.
Все это время преобладал штиль с густым туманом. Только благодаря штилю несколько судов отстаивались поблизости и пришли к нам на помощь. При других условиях они ушли бы отсюда. Но теперь, когда прояснилось и можно было заняться промыслом, все суда нас покинули, кроме «Джона», но и он готовился к отплытию. Мы все еще подвергались большой опасности, и инстинкт самосохранения побудил некоторых матросов сделать попытку найти прибежище на «Джоне», как только он решится покинуть нас. Я был убежден, что если нам не будет гарантирована помощь «Джона», то вопреки всем нашим трудам и успехам, достигнутым в спасении «Эска», его придется вскоре бросить как ни на что не годную посудину.