– Сейчас в твой дворец невозможно попасть, и оттуда тоже никого не выпускают. Генерал Регорс ввел в столице военное положение и устроил из Тангра отлично защищенную крепость. А дворец в нем – как крепость в крепости… и никаких балов и развлечений там больше не устраивают. Старая герцогиня и Лархой тоже там. Ее милость иногда появляется на минутку на стенах, махнуть народу платком. Больше никто ничего не знает и не видит, – коротко доложил мастер-тень и смолк, давая Харну время осознать новости. А потом тихо добавил: – А с Шеной я разберусь. Она моя боль и мое наказание, первый раз в жизни я не успел на выручку, когда ученица была на задании. После этого мне оставалось только одно – стать для нее спасательным плотиком, иначе…
– Извини… – удрученно выговорил герцог и стиснул зубы, отчетливо представив, чем может грозить зеленым девчонкам опоздание наставника. – Отдыхай.
Резко поднялся с места и решительно покинул комнату, сжигаемый одним лишь желанием – немедленно увидеть Таэльмину и убедиться, что с ней все в порядке.
Глава двадцать четвертая
– Счастье мое, – тихо шептал Харн, осторожно распутывая пальцами тугие шелковистые завитки. Потом не удержался, нагнулся и, как истомленный жаждой путник, истово припал губами к выглянувшему из-под одеяла полуобнаженному плечику.
– Поймаю шпионов отца и потребую возвратить деньги за неверные сведения, – сонно пробурчала Таэльмина, поглубже закопалась в одеяло и передразнила: – Герцог Крисдано по утрам злой как вепрь, если разбудить его до завтрака.
– Не надо их ловить, – счастливо засмеялся Харн, – они не солгали. Просто мне никогда раньше не приходилось просыпаться рядом с любимой девушкой.
Тень еле слышно фыркнула, старательно скрывая от самой себя, как она озадачена и смущена. А еще, пожалуй, тоже счастлива, хотя вчера вечером он очень деликатно и в то же время категорично ее отверг. Вернее, не саму Таэльмину, а сделанное ею предложение, хотя для некоторых это, возможно, одно и то же. Но не для нее… И к тому же неимоверно приятно грели слова, сказанные герцогом в ответ на прозрачный намек.
– Ты сделала меня сейчас самым счастливым на свете мужчиной, Таэль, – крепко прижав ее к себе, очень серьезно объявил герцог несколько часов назад, – и даже сама вряд ли представляешь, какой это для меня драгоценный дар. И хотя я вовсе не монах и давно мечтаю о тебе, тем не менее я слишком тебя люблю. Поэтому не намерен отнимать у тебя, да и у самого себя, ни одного мгновения, ни одной восхитительной мелочи этого самого счастливого события в моей жизни. Я мечтаю, чтобы у тебя было самое красивое и роскошное платье, самый прекрасный букет и самый торжественный свадебный ритуал. А потом самый уединенный замок или дом в самом красивом месте, и самая светлая и огромная комната в нем. И никаких слуг, гостей и попутчиков, только Тук. Меньшего ты не заслуживаешь.
И у нее не нашлось ни малейшего довода, чтобы опровергнуть его слова. Хотя теней учат и искусству убедительно доказывать свою правоту, и неправоту тоже, но в тот момент ей просто не хотелось о нем вспоминать.
– Нам пора вставать? – потянулась Таэльмина и припомнила, о чем хотела его спросить вечером, да так и не успела. – А мне ты скажешь, о чем говорил с Ганти?
– Может… не нужно?
– Не может, – строго отрезала тень, выскальзывая из-под одеяла и одеваясь со сноровкой бывалого воина, поднятого по тревоге. – Шена почему-то считает меня своим врагом, и я должна знать, какие у нее имеются для этого причины. И можешь не делать несчастное лицо, я с первого взгляда поняла, в каких они отношениях. Не могу лишь понять, почему ему это разрешили. Ведь наставник, связанный с ученицей постелью, прежде всего теряет в ее глазах авторитет и становится более уязвимым.
– Ты меня сейчас просто поразила, – озадаченно пробормотал Хатгерн, – я никогда не думал, что теням разрешено заводить любовные отношения.
– Скорее, не запрещено. Тени ведь живые люди. А поскольку не могут любить и не привязываются к своим подружкам, то и не теряют контроля над своими действиями.
– Спасибо, – помрачнел герцог, – теперь я совершенно уверился в правильности своего вчерашнего решения. А с Шеной он пообещал разобраться сам, только вскользь намекнул, что не успел спасти ее из какой-то западни и поэтому теперь служит ей спасательным плотом.
– Темный свет, – огорченно выдохнула Таэльмина, – как скверно! Никогда еще я так не ошибалась, а ведь могла бы и сама догадаться. Спасибо, Харн, ты правильно сделал, заставив его признаться, думаю, это было не так-то легко. И поверь мне, он просто глупый гордец, раз надеется разобраться с нею своими силами. Но теперь я попытаюсь помочь, нужно только немного времени. Надеюсь, сегодня гольды до нас еще не доберутся.