Еще полчаса назад, проснувшись от тянущей боли внизу живота, Леся поняла, что не ошиблась в расчетах. Но вот чего она не могла понять -- почему ей так плохо? Да, такие дни, особенно первые, никогда не были лучшими, но и так паршиво Леся себя не чувствовала. Видно, переутомилась за последнее время.
Тело крутило и ломало, каждую мышцу ломило и хотелось скукожиться, свернуться комочком, опять забраться под одеяло и не выбираться. Вместо этого Леся заставила себя подняться с кровати, убедиться, что Влад чувствует себя вполне терпимо и не радует лучезарным настроением с утра пораньше, отнестись к этому философски, и пойти в душ. И сейчас она стояла перед запотевшим зеркалом отчаянно пытаясь заставить организм собраться. Ей еще предстояло ехать в аптеку или в магазин. Посылать Юру за прокладками, как и за бельем, она не смогла бы. Да и, похоже, что Владу становилось все лучше. Вполне вероятно, скоро можно будет уезжать совсем...
При этой мысли на душе стало совсем муторно. Захотелось сделать что-то такое... Неправильное. Хоть по раковине кулаком ударить. Потому что снова было больно и тяжело. Но Леся знала, какое решение и поступок окажется правильным. Потому что...
- Леся. - Тихий оклик заставил ее обернуться.
Влад стоял в дверях ванной, протягивая ей вибрирующий телефон.
- Тебе уже третий раз звонят.
Он, наверное, правда старался отвести глаза, Леся видела. Но у Влада не выходило, и он с жадностью смотрел на нее, неплотно обернувшуюся в полотенце. По спине пробежала приятная, сладкая дрожь от того, что Леся читала в синих глазах. Но, получше запахнув края своего нехитрого одеяния, она лишь с усталым вздохом взяла трубку. Новых оплошностей им только не хватало. Как бы обоих не тянуло друг к другу.
Отвернувшись, Леся с интересом посмотрела на дисплей, недоумевая, кому понадобилась в шесть утра. Звонил редактор.
- Да? - Ответила она на вызов, слыша, как за спиной тихо закрылась дверь.
- Леся, - голос Бориса Андреевича звучал довольно напряженно. - Ты когда собираешься на работу явиться?! - С явной претензией поинтересовался начальник.
- Не знаю, - немного покоробленная таким тоном, она и сама ответила достаточно прохладно. - Может, завтра, может дня через два. В чем дело?
- Слушай, кончай уже бегать вокруг Захарченко и вернись на работу! У тебя даже больничного не будет! Что мне начальству говорить?! Что ты просто не считаешь нужным появляться на своем рабочем месте?! - Раздраженно громыхнул редактор.
Отчего-то, ее разозлило, что с самого утра все не ладится. Что она начальнику-то сделала?
- В чем проблема, собственно? - Таким же раздраженным тоном спросила она, опустившись на коврик, ноги, что-то, дрожали. - Я не могу уйти в отпуск по семейным обстоятельствам или что-то в этом роде?! - Леся потерла лоб рукой, пытаясь собраться с мыслями и унять вдруг появившуюся от упреков редактора головную боль.
- Ты только вышла из отпуска! - Сердито напомнил Борис Андреевич.
- Первого, за последние несколько лет! - Не осталась в долгу она, раздраженно повысив голос.
Ее начальник протяжно вздохнул.
- Леся, речь идет о твоей работе и карьере, - очень серьезно проговорил он. - Может, хватит заниматься глупостями, бросай своего Захарченко, мало ли он тебе нервов попортил? Что, у него денег не хватит сиделку нанять? И дуй на работу, пока еще есть куда.
У Леси появилось нехорошее предчувствие.
- А можно конкретней, без намеков? - Холодным голосом поинтересовалась она у Бориса Андреевича. - Я десять лет проработала на канале, забывая и про отдых, и про выходные. И теперь не могу взять отпуск на неделю?!- С явной претензией уточнила Леся.
- Слушай, но, ведь, не ты болеешь, а он... - Редактор как-то замялся. - Ленка крутит шашни с одним из владельцев. - Почти шепотом вдруг поговорил Борис Андреевич. - И мне уже намекнули, что место ведущей утреннего шоу пора передать новым и свежим лицам, заинтересованным в работе. А не отсутствующим по неясной причине...
Леся ощутила, как каменеет лицо, а внутри разгорается обида. Она, ведь, действительно, столько лет посвятила этому каналу...
- Лесь, давай, приезжай, мы еще уладим это, я думаю. А Захарченко справится и сам. С его-то деньгами. - Продолжал уговаривать ее начальник.
Она его слышала, но в голове мелькали мысли о том, что на месте Влада сейчас могла быть ее мама, у которой кроме Леси никого не было, да и денег не имелось, чтобы нанимать сиделку, не дай Бог появись такая необходимость. Что, и тогда бы ее упрекали и выкидывали из программ? А еще -- упорно вертелось знание, приобретенное за все эти дни, что и при всех его деньгах, Влад был бы совершенно один, не будь с ним Леси.
- Это все? - Отстраненно поинтересовалась она. - Или и от других программ меня тоже отстраняют?
Борис Андреевич напряженно замолчал.
- Пока -- нет.
Это "пока" не прошло незамеченным. И стало еще обидней и больнее. Во рту неприятно горчило, да и голова уже раскалывалась. Хотелось возмутиться, закричать, чего-то потребовать. Только редактор был ни при чем, даже старался ей помочь.
- А знаете, что, Борис Андреевич?! - Вдруг поинтересовалась Леся и сама поморщилась от какой-то истеричной нотки в голосе. - Я -- увольняюсь.
Редактор на том конце связи задохнулся, а потом принялся материться.
- Ты в своем уме?! Из-за чего? Из-за кого?! Просто выйди и мы с Леной разберемся, у тебя и опыта больше, и хватка...
- Нет, Борис Андреевич. Я увольняюсь. Если работа не позволяет мне заботиться о близких людях, если не оставляет выбора, а начальники не учитывают ничего, что я делала, зачем оно все надо?! Для чего так работать? Чтоб ничего не иметь в жизни кроме этой работы и постоянно трястись, боясь потерять место из-за пронырливой особы? Мне это не надо. Как только смогу -- заеду, напишу заявление. - Больше не слушая возмущение редактора, она нажала отбой.
И уставилась прямо перед собой в пространство, все еще заполненное паром.
Так странно.
Ей было обидно, больно, противно. И, в тоже время, Лесю окутала какая-то отрешенность и опустошение. Даже смешно стало на миг -- год назад Влад ставил ей такое условие, зная, что Леся ни за что на подобное не пойдет. А теперь -- она сама уволилась. И не из-за него, даже. Хотя, и из-за Влада, что уж тут, только не по той причине. Просто, за это время в Лесе столько всего изменилось, и давно пришло понимание, что никакая работа не сделает счастливой, если больше в жизни ничего нет.
Да и не шли из памяти ночные разговоры с Владом, от которых до сих пор сжималось сердце. И теперь даже вопрос не стоял о выборе между работой и помощью ему. Как не было бы сомнений в выборе, случись заболеть ее матери.
Чувствуя себя еще более разбитой, она улеглась на зеленый коврик, устилающий плитку пола и свернулась в клубочек. Леся еще не осознала то, что только что сделала, еще не продумала, как теперь быть. В этот момент, ощущая слабость и боль в теле, обиду и разочарование в душе, ей просто было себя жалко. И она, даже не понимая этого, заплакала, с силой швырнув телефон в сторону.
- Идиоты! - В сердцах обозвала она владельцев канала, обиженная на тех.
- Леся? - Влад заглянул в ванную. - Что у тебя стряслось? Кто звонил?
В его глазах стоял вопрос, видно он услышал ее возмущенный возглас. Но стоило ему увидеть ее, как лицо Влада стало напряженным и он кинулся к ней.
- Что случилось, милая? - Он сел рядом и обнял Лесю, потянув ее на колени. - Кто звонил? - За нежным и мягким тоном вопроса скрывалось жесткое требование немедленного ответа.
Но Леся не обратила внимания на крепкую хватку его рук, только вскарабкалась Владу на руки, как маленькая обезьянка, и спрятала лицо на груди. Даже с ним ей сейчас не хотелось говорить. Ничего не хотелось, просто молча себя жалеть.
- Леся? - Он подавил пробивающийся кашель, который еще мучил его время от времени.