Миновав ворота Цитадели, магистры спешились и направились к главному зданию — с длинной лестницей и вставками из розового мрамора на стенах. Я двинулась туда же, однако Розза остановила меня у лестницы:
— Отправляйся к себе и не покидай комнат. Мы займемся тобой позже.
Я не собиралась ей подчиняться, но и спорить не было смысла: меня все равно не пустят на совещание. Поэтому я тронула за рукав Бейна:
— Скорее всего, убийца соблазнил девушку из первогодков. Если велеть ученицам разойтись по местам, можно увидеть, кого не хватает. И тогда можно попытаться с ней связаться.
— Отлично, — одобрил Бейн. — А сейчас иди отдыхать. И не волнуйся: мы сделаем все, чтобы найти убийцу.
Насчет отдыха он был прав: усталость каменным плащом сдавливала плечи. Однако прежде чем отправиться к себе, я заглянула в гостевые покои.
На стук, в дверь мне открыл отец, сжал в объятиях так, что хрустнули ребра.
— Как ты — все хорошо? Пилюля помогла?
— Замечательно помогла. — Я поцеловала его в щеку. — Ты спас мне жизнь.
Отец нагнул голову.
— На всякий случай я изготовил еще несколько штук.
Благодарно улыбнувшись, я заглянула в комнату через его плечо:
— А где мама?
— На своем любимом дубе возле пастбища. Она так хорошо держалась, пока не… — Исав невесело усмехнулся.
— Ясно. Пойду к ней.
Стоя под деревом, я чувствовала себя так, словно по мне проскакал целый табун лошадей.
— Мама! — позвала я.
— Элена! Лезь, сюда! Залезай, тут безопасно!
В этом мире везде опасно, подумалось мне. И затем я неожиданно сломалась. Сказались события последних двух дней. Слишком много выпало мне трудностей, слишком плохо я с ними справлялась. Встреча с Алеей показали: при всей уверенности в собственных силах, в своей хитрости и предусмотрительности, я не понимаю, что делаю. Если бы давиинка меня обыскала и обнаружила нож, висеть бы мне на цепях ее пыточной рамы.
— Мама, спускайся. Ты мне нужна! — крикнула я. Потом осела наземь и скорчилась, обхватив колени руками, а из глаз хлынули слезы.
Захрустели сучья, и через несколько мгновений мать оказалась внизу. Ощутив себя шестилетней крохой, я кинулась ей в объятия и разревелась от души. Перл меня утешила, проводила в крыло подмастерьев, вручила платок, чтобы утереть слезы, и стакан воды. Потом заставила лечь в постель, заботливо подоткнула одеяло, поцеловала в лоб и приготовилась уйти.
Я схватила ее за руку:
— Не уходи! Пожалуйста.
Мать улыбнулась, скинула плащ и растянулась на кровати рядом со мной, обняла. Я так и уснула в ее объятиях.
На следующее утро она принесла мне завтрак в постель. Я пыталась ее урезонить: дескать, что еще за новости, вовсе это ни к чему, но мать пресекла возражения.
— Я не имела возможности о тебе заботиться целых четырнадцать лет. Надо теперь наверстывать.
Тарелка была полным-полна, однако я съела все до крошки, выпила принесенный чай.
— Обожаю сладкие пирожки.
— Знаю. — Перл довольно улыбнулась. — Я расспросила одну из подавальщиц в обеденном зале. Она припомнила, что каждый раз при виде сладких пирожков у тебя загорались глаза. — Мать забрала поднос с использованной посудой. — Тебе надо еще поспать. — И Перл вышла из спальни в соседнюю комнату.
Я бы с радостью так и сделала, однако не терпелось узнать, выяснили Магистры, кто из учениц пропал, или еще нет. Выбравшись из постели, я вознамерилась сперва сходить в бани, а уже потом искать и расспрашивать Бейна.
— Когда намоешься, приходи к нам, — сказала Перл. — Исав рассказал про этого вашего убийцу с кураре, и я изготовила отличную новинку. Тебе может пригодиться. Вчера тоже пришлось бы кстати. — Мать раздраженно фыркнула. — Не надо воображать, будто я — нежный росток. Незачем от меня скрывать то да се. Я и о Валексе говорю. — Она уперла руки в бока; сине-зеленое платье собралось на талии складками.
— Откуда ты...
— Я не глухая. В обеденном зале только и разговоров было, что о тебе с Валексом. А Валекс удрал от Кейхила! — Перл схватилась за горло, потом глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Я знаю, что иногда реагирую очень болезненно. И ищу приюта на деревьях, — она печально улыбнулась. — О Валексе ходят леденящие кровь слухи, но я доверяю твоему выбору. Как-нибудь на досуге расскажешь о нем, хорошо?