- Люди-то да, но он же воевал с Владеющими Силой. А эти учились вовсе не для того, чтобы покорно уйти и потерять свою личность, начав следующую жизнь с нуля. Вот как бы это проверить?
- Ну и задачка... Послушай. Я не могу ничего обещать...
- Да и не надо...
- ...просто, пойми, когда мы, руниа, принимаем материальный вид, наша связь с миром нематериальным сильно меняется, и не в лучшую сторону. Для нас быть материальными - это... ну, наверное, как для вас - наоборот, умереть... потерять тело.
- Чуждый образ жизни?
- Пожалуй. В общем, есть сложности. Я попробую что-нибудь разведать, но ручаться ни за что не могу. И главный вопрос: ну, допустим, я действительно обнаружу этот... заговор. И что вы будете делать? Махать факелами и хороводы водить, как боруги?
- Не знаю!
- Ну вот... Да не плачь же, я вовсе не думаю, что всё так безнадёжно... и что вообще всё так, как вы боитесь.
- Мы?
- Ну да... до тебя приходил Линн. С тем же вопросом. Почти с тем же. Спрашивал - как можно тебя оградить...
II
Сначала он подумал, что их только двое, - посадил флайер во дворе своего особняка и заметил движение возле стены. Потом оказалось - нет, их больше, намного больше... он не успел поднять тревогу, как его оглушили из парализатора, кинули в его же машину, и она с опасным креном взлетела, взяв курс прочь от дома, прочь от Кер-Сериндата, куда-то в наступавшую с востока ночь. Везли долго, у него болело всё тело, - парализатор не причиняет вреда, как же, враньё, как всегда... А потом флайер приземлился где-то на высоком берегу над Сериндой, и вдали были видны бесчисленные огни огромного города, до которого не докричишься, - не позовёшь на помощь.
Один из похитителей - в угасающем свете они включили фары, чтобы он видел их всех, - остановился перед ним. Его заставили встать на колени.
- На основании показаний выживших свидетелей и жертв ваших преступлений мы вынесли вам приговор. Заслушайте.
Он вздрогнул. Приговор?! Да кто же, кто эти люди, как обошли охрану?..
- ...на протяжении ста тридцати семи лет службы Империи вами были найдены и отправлены на смерть...
- Я...
- Молчать. Отправлены на смерть...
Имена, имена, имена... он не помнил их всех, но сейчас, когда холод близкой смерти сковал душу, за каждым именем вставало - дело, следствие, разбирательство, поимка, отправление в руки имперского суда. Да, либо на смертную казнь, либо в лагеря. А что ещё делать с ними, преступавшими закон, пытавшимися любым способом разрушить Империю? Да, их было много...
- По свидетельству...
Надо же, выжили. Ну да, после гибели Императора лагеря открыли, и поток бывших заключённых хлынул на прежде очищенные от этой швали планеты.
- ...вы приговариваетесь к смерти. Да покарает вас Создатель на том свете столь же неумолимо, как караем мы вас на этом. Если желаете, можете помолиться.
- Нет.
- Хорошо.
Дуло бластера опустилось и глянуло в глаза. Последней мыслью было: что ж, хорошо хоть - сразу...
Алая молния на высоком берегу Серинды вспыхнула и угасла.
Через несколько дней пропавшего следователя, ведущего дело Дарта Вейдера, нашли мёртвым с приговором в кармане.
...и в Кер-Сериндате разгорелся скандал. Даниель Озен закручивал гайки, искал виноватых, пока никого не снимал, но это явно было не за горами, полиция прочёсывала планету в поисках мстителей, боруги отчаянно доказывали, что они тут ни при чём... а передо мной враз выцвела и потеряла всю свою радость весна. Линн включился в подбор кандидатуры нового следователя, и мне совсем не хотелось вешать на него ещё и мои проблемы.
Предчувствия. Они оба, и Линн, и лорд Эльснер, настойчиво советовали прислушиваться к ним. И что?
Прислушалась.
Связала появившееся в голове слово "месть" с несчастным убитым боругом. И что?
Он больше не снился. Ни на следующую ночь, ни после, ни через неделю. Никаких признаков нематериальных сборищ Йаллер не обнаружил.
Получилось, я обвинила человека... то есть боруга... ну, неважно... Короче, оклеветала. А он, к тому же, ещё и мёртвый, - не извинишься и ничего не исправишь. И, судя по всему, он и вправду упокоился, ушёл на новое воплощение... если мы тут все вместе не ошибаемся так глубоко и жестоко. Ещё, - и это гораздо хуже, - моё предчувствие, неправильно переведённое на человеческий язык чувство будущего, привело к тому, что мы не смогли предотвратить реальную и совершенно материальную месть. А кто другой, кроме самого Владеющего Силой, может и должен разбираться в своих предчувствиях?! Следователь сейчас был бы жив, и не пришлось бы нам всем задыхаться от бессильной ярости на кладбище Кер-Сериндата...
Лекция пролетала мимо ушей, а за окном почему-то продолжало сиять солнце.
А вечером Линн сказал, что Йаллер нашёл на забытой всеми звездолётами планете школу Владеющих Силой, которую Империя всё-таки умудрилась прошляпить, и что там произошёл какой-то Силовой катаклизм, и надо лететь туда, чтобы разобраться и срочно включить их в наши дела, потому что какие бы они ни были отсталые и примитивные, а Владеющими Силой не разбрасываются, и... Я робко заикнулась о том, что тут на меня надвигается сессия, но он решительно заявил, что сессия никуда не денется, а тирдакти надо хватать, пока их не взяли в оборот какие-нибудь деятели вроде астланских, которые мешают жить законному правительству... и мы полетели.
Я вывела звездолёт на орбиту планеты тирдакти. Глухомань - это, пожалуй, даже и хорошо... хотя кому как. А в том краю, куда нам, похоже, было надо, надвигалась осень, после весны Кер-Сериндата от этого было заранее неуютно, и мы даже замолчали, пока звездолёт садился.
Осень наступала тихо и безжалостно, её стремительно холодеющие ночи властно показывали людям, насколько именно они слабы. Осень загоняла людей в дома - греться, она заполняла всё пространство от земли до ясных небес, она говорила: размечтались, разбегались тут в лёгкой одежде, вообразили себя свободными, а вот нет же, ощутите, насколько именно вы лишние, подите прочь, забейтесь в свои обогретые искусственные норы и терпите, пережидайте мою власть и холод, ждите, пока я не смилостивлюсь и не позволю вам снова высунуть нос на улицу. Я - владыка.
И впереди - только обязательность того, что придётся нырнуть под тёмный покров ночи наступающей зимы, которую непременно приведёт за собой осень. Приведёт - чёрную, безжалостную, смертельную и неодолимую.
Людям нельзя смотреть на умирающее лето. Осень разденет его до голых ветвей, омоет дождями, а людям останется делить его наследство, урожай, - и только. А потом придёт зима и укроет покойника белым саваном снега.
И людям придётся жить дальше - без него. Холод разделит их, они будут перебегать от одного очага тепла к другому, а лето будет уходить всё дальше, всплывать в счастливых снах, которых будет становиться всё меньше. А позже, когда зима развернётся вовсю, она придёт и в сны, и будет казаться, что нет ничего, кроме зимы.
Что она будет властвовать вечно.
Но пока властвует осень. И истончается грань между материальным и нематериальным, - потому что в мире умирает лето. И приходит время вещих снов. И острая бесконечная высота небес отзывается незримым колоколом в душах. И в безумной высоте сияют огромные и колючие осенние звёзды.
И люди понимают, что они не могут победить осень.
Они не могут осветить стремительно темнеющие просторы родной земли. Им не хватает на это ни сил, ни света.
И они зажигают огонь в своих душах. Они собираются вместе, чтобы противостоять темноте, холоду и смерти - там, за окнами. Они входят в дома и в залы, чтобы привести туда жизнь, - музыкой и танцем, свершением и разговором. Они плетут незримую ткань жизни словами и поступками, встречами и устремлениями, радостью и смехом.