Высшие мастера к этому моменту уже разделились. Двое остались с повозками и охраной, подбирать и разоружать врагов и лечить раненых, остальные неуклонно следовали за Инком и его друзьями, успев осознать, какая сила несет сегодня в бой их первого мага. И потому во дворец ворвались плотной толпой, приготовив на бегу все артефакты и зелья. Пронеслись по пустынному просторному холлу, распахнули усыпанные камнями роскошные двери.
В пиршественном зале было тихо и сумрачно, даже фонтанчики не журчали. Молчала и толпа людей, застывших настороженной кучкой возле одного из возвышений, под единственной ярко горящей люстрой. Опытный взгляд Инквара сразу же отметил опутывающие их цепочки, сколотые огромной пряжкой, усыпанной гигантскими изумрудами.
Перед внутренним взором мага эти камни светились неприятной иссиня-болотной зеленью и явно несли в себе заряд какого-то яда. Инку было очень жаль этих людей, снова расплачивающихся за своего господина, и одновременно закипала в душе жаркая злость. С какой стати наглые и жадные подлецы всегда считают честных людей непроходимыми дураками? Продолжая при этом свято верить в их порядочность и доброту и во что бы то ни стало пытаясь на этом сыграть.
Вот и Корди счел себя умнее всех, раз прибег к наивной уловке шантажиста Сатсена. Он даже не догадывается, что застывший на пороге молодой наемник не просто озирается по сторонам, а уже тянет в себя магию из подлого артефакта, превращая смертельное оружие в простую безделушку. Как Инквар понял совсем недавно, магия всегда – лишь энергия, и различные свойства ей придают заложенные искусниками или магами условия.
– Если вы немедленно не покинете мою усадьбу, – загремел откуда-то усиленный зельем голос барона, – то погибнут не только эти люди, но и невинные женщины и дети, рядом с которыми сейчас находятся мои племянницы, Лавиния и Алильена!
Слушая эту речь, Инквар только зло ухмылялся, спеша закончить работу. Привычно слил излишек энергии в распиханные по карманам амулеты и направился к замершим людям, взиравшим на него с недоверием и ужасом.
– А ты глуп и нагл, щенок! – зло рявкнул Корди откуда-то из скрытого в стенах потайного оконца, и Инк немедленно послал в ту сторону жгучую молнию.
Однако она сожгла только прикрывавший небольшое отверстие гобелен, а в дядюшку, судя по раздавшемуся под сводами зала оглушительному визгу и вою, попал ментальный удар Ленса.
– Я всегда мечтал его убить, – пробормотал мальчишка, усиливая ментальный нажим и не обращая внимания на доносящиеся из-за стены задыхающиеся хрипы.
Зато их услыхали невидимые до сих пор телохранители Корди и тараканьей ордой полезли со всех сторон. Из-под столов и диванов, из потайных ходов, прятавшихся под подиумами. Все они были молоды и хорошо вооружены, и едва оказавшись на ногах, выхватывали дротики, кинжалы и луки, пытаясь достать своим оружием Инка или Ленса.
Но и маги не дремали. Понимая, что поставить щиты они никак не успевают, вмиг превратились в два стремительных смерча. Одной рукой ловили летевшие в них ножи и стрелы, другой швыряли в телохранителей фиолетовые флакончики. Дайг и его парни тоже не отставали: стараясь не попадать в зажмурившихся от ужаса заложников, стреляли по колоннам и стенам такими же капсулами.
Уже через пару минут все было закончено. Спали и попрятавшиеся в ужасе под столы телохранители, и присевшие тесной кучкой заложники, среди которых можно было рассмотреть и разодетых в роскошные камзолы баронов, и лакеев в фисташковых одеждах, и даже несколько черных искусников.
– Нилкес, напои их этим. – Инквар с силой всунул бросившемуся к друзьям мастеру флакон с противоядием и помчался на третий этаж, больше не беспокоясь о слугах и телохранителях.
Наемники – люди умные и самостоятельные, сами всех соберут и где-нибудь запрут, а у него еще осталось самое важное дело – помочь Алильене. В то, что его невеста тихо ждет, пока ее кто-нибудь освободит, Инквар не верил.
Глава 28
Как позже оказалось, правильно он мыслил, как раз в этот момент магиня и ее матушка пытались уйти от погони. Непредвиденные неприятности начались еще в столовой, куда пленницы вынуждены были ходить три раза в день. Уносить еду в свои комнаты не разрешалось, даже хлеб и пирожки с картошкой и ягодами, которые матери светочей пекли каждый день. Дети здесь не голодали, и это было единственным, что нравилось Алильене.
В этот раз мальчишки почему-то устроились за соседними столами, теснясь по пятеро и шестеро, ели молча и с непривычной неторопливостью. Словно зачем-то тянули время, и вскоре Лил на своей шкуре поняла, какую гнусность они задумали, когда вдруг сорвавшаяся со своих стульев ребятня бросилась на них с маменькой. Дети навалились тяжелой кучей, цепляясь за руки и пытаясь сдернуть амулеты, кольца и даже черный лоскут, связывающий волосы Лил.