Стелла закрыла глаза и позволила себе еще раз погрузиться в прошлое. Она снова представила, как вместе с другими девушками возвращается домой после футбольного матча. Обычно они все весело шутили в такие вечера и смеялись, как и сейчас. Ее лучшая подруга Кэти то и дело подталкивала ее в бок, а еще одна девушка внезапно попыталась подпрыгнуть и вскочить ей на плечи. Стелле казалось, что она наблюдает за этой сценой откуда-то сверху. Юное, счастливое лицо Стеллы вдруг поднялось вверх, и испытуемая поняла, что видит себя в полном расцвете красоты и молодости. Она почувствовала, что ее глаза наполнились слезами, а сердце замерло, словно кто-то сдавил его железной рукой. Она поняла, какую ночь теперь вспоминает, — ту самую, когда Том Рэндалл отвез ее на озеро и занимался с ней любовью в первый раз в жизни. Нет уж, возвращайся назад, мысленно приказала она своему юношескому образу, ведь ты еще не знаешь, что ждет тебя в будущем. Ты еще не знаешь, что за блаженство первой страсти тебе придется расплачиваться годами душевных мук. Тебе уже никогда не придется чувствовать себя в безопасности, ты никогда больше не увидишь своих родителей и не почувствуешь их заботу и ласку. Ты даже не знаешь, что уже никогда больше не увидишь свой дом…
— Ты только посмотри, как здорово, — обратилась вдруг к ней до боли похожая на нее юная девушка, подбросив вверх жезл и поймав его, сдвинув вместе ноги. А вот и ее ноги — без малейшего изъяна, покрытые ровным золотистым загаром: кожа — молодая и упругая. — Знаешь, — снова повернулся к ней образ юности, подкидывая жезл, — я хочу попросить миссис Фишер, чтобы мне разрешили жонглировать им во время открытия футбольного матча на следующей неделе.
Поскольку в пожаре погибли все семейные фотографии, Стелла уже успела забыть, как она выглядела без своих, уже ставших привычными шрамов. Лицо, которое предстало перед ней, казалось таким чистым, свежим и юным, что у нее на секунду перехватило дыхание. Неужели она и в самом деле была когда-то такой? Неужели эта юная, прекрасная женщина, полная надежд и ждавшая от жизни только самого прекрасного, до сих пор живет где-то в тайном уголке ее души.
Стелла открыла глаза. Образы, созданные компьютером, казалось, ожили и стали изменяться — спустя мгновение они были уже абсолютно реальными и узнаваемыми, поскольку сильно отличались от тех, что создало умение и воображение Бренды. Неожиданно у Стеллы увлажнились ладони и ее душу наполнил страх. Она прижала руки к животу и скривилась от боли.
— Что происходит, Стелла? Сейчас же мне скажи!
— Только что вошел Том и запер двери, — ответила она. — Мой отец ударил меня, и я испугалась, что он может появиться здесь и стукнуть меня еще раз. У меня болит живот. И вообще — все ужасно. Ужасно и чертовски стыдно. Мне досадно, что я так подвела своих родителей. Мне кажется, что своим поведением я насолила всем…
— Каким образом вошел Том? — спросила Бренда, введя соответствующую информацию в компьютер. — Разве он не покинул до этого дом через парадный вход?
— Он говорит, что ему удалось пробраться через окно в подвале, — еле слышно ответила Стелла. — Мне необходимо лечь. Я плохо себя чувствую, меня бьет озноб.
— Наконец-то она включилась, — заметила Бренда, обращаясь к инженеру и слегка отодвигая микрофон. — Слава Создателю, мы, кажется, добрались до ее подсознания. Вот теперь, вполне вероятно, нам удастся добиться чего-нибудь стоящего.
Снова наклонившись к микрофону, Бренда обратилась к Стелле монотонным, не выражающим никаких эмоций голосом.
— Теперь ты на кровати?
— Да, — ответила Стелла. Ее голос словно стал другим — он звучал звонче, чем прежде, как будто говорила совсем молодая девушка. — Том обращается ко мне. Он рядом со мной в постели. Я сердита на отца за то, что он ударил меня. Том ругает себя и обзывает задницей, потому что струсил и не остался у нас, пока мой папочка не успокоится. Он говорит, что я должна сделать аборт, что бы по этому поводу ни думал мой отец. Том обещает, что его родители помогут нам.