— Ты слышишь голос своего отца?
— Сейчас я ничего не слышу, — ответила Стелла. — Том спит у меня на кровати. Как только мы удостоверимся, что мой отец тоже уснул, мы вылезем через окно. Правда, я тоже чувствую сонливость. Мне холодно — в самом деле холодно. Я вся дрожу. У меня кружится голова, и я боюсь, что вот-вот упаду в обморок. Между ног у меня что-то влажное и липкое, но я слишком устала, чтобы пойти в ванную.
Прикрыв микрофон ладонью, Бренда прошептала:
— Давайте оставим ее в покое на некоторое время. Пусть она полностью погрузится в воспоминания. В ту ночь у нее произошел выкидыш. По-видимому, она рассказала нам именно об этом. — Бренда посмотрела сквозь стекло на Стеллу и подумала о том, насколько несправедливо обошлась с ней судьба, заставив юную неопытную девушку пройти сквозь такие суровые испытания. — Теперь подготовь все остальные записи, Билл, — сказала она. — Когда я подам сигнал, включай номер три — и немедленно.
Теперь они вдвоем наблюдали за Стеллой из прозрачного куба, в котором располагался пульт управления. Та стояла на платформе, напряженная, как струна, и не двигалась. Бренда Андерсон налила в чашку кофе из кофейника, а затем снова внимательно посмотрела на Стеллу. Покончив с кофе, она жестом приказала инженеру начинать, и в наушниках зазвучала заранее подготовленная запись. Раздался приглушенный металлический скрежет, затем прозвучали щелчки.
— Ты слышишь эти звуки, Стелла?
— Да, — ответила та еле слышно.
— Ты можешь сказать, что это такое?
— Нет, — последовал ответ.
— Откуда, по-твоему, доносится этот звук?
— У меня из-под кровати…
— А ты сама сейчас на ней?
— Да, — сказала Стелла. — Мне страшно. Мне нужно отсюда выбираться. У меня так сильно бьется сердце, что трудно дышать. Что-то не так, произошло что-то плохое.
— Переходите на запись номер четыре, — скомандовала Бренда инженеру по звуку. — Похоже, мы вот-вот доберемся до чего-то важного.
Послышался характерный треск, какой бывает, когда разгорается огонь — что-то падало, шелестело и лопалось — звукозапись была сделана на настоящем пожаре. Бренда добавила в фонограмму звуки шагов бегущих по коридору людей. Ей пришло в голову, что домочадцы должны были услышать треск разгорающегося пламени или по крайней мере почувствовать запах горящей мебели, ткани, — причем раньше, чем Стелла проснулась и постаралась выбежать из дома.
Именно в этот момент Стелла начала кричать, причем на такой высокой ноте, что Бренда Андерсон едва не сбросила шлем с наушниками и очками.
— Моя кровать пылает, — кричала во весь голос Стелла. — Кто-то стоит у моих дверей и пытается войти. Нет! Нет! Помогите мне! Кто-то мне должен помочь — я ужасно боюсь.
— Кто там у дверей, Стелла?
— Я не знаю. Мне необходимо вырваться отсюда. Я вся в огне. Боже, мое лицо. Помогите мне. Ведь должен же кто-нибудь мне помочь?! — Стелла заметалась по платформе, пот тек по ее лицу, а блузка промокла и прилипла к телу.
— Где же Рэндалл?
— Я не знаю, — закричала Стелла. — Вытащите меня отсюда. Пожалуйста, помогите мне. Господи, нет! Я горю, я пылаю… — Она стала кашлять и, видимо, задыхаться. — Здесь дым. Слишком много дыма. Мне трудно дышать. У меня обожжена грудь и щиплет глаза.
— Где ты сейчас, Стелла?
— Я никак не могу выбраться — дверь не открывается. Кто-то в нее ломится, но она не поддается.
Бренда затрясла головой. Она уже сомневалась, стоит ли продолжать это погружение в прошлое или пора остановить эксперимент. Стелла к тому моменту уже была просто не в себе, и Бренда испугалась, как бы та не упала с подиума и не поранилась. Тем не менее она решила еще несколько минут продержаться, надеясь, что им удастся добиться хотя бы чего-то существенного. Если разгадка откроется им хотя бы под конец, значит, Стелла страдала не напрасно.
— Это мой отец, — закричала Стелла. — У него в руках топор, а выражение лица просто ужасное.
Бренда переключила несколько тумблеров на консоли, стоящей перед ней, и ввела в сцену отца Стеллы, лицо которого тоже было воссоздано по старым фотографиям.
— Где он, Стелла?
— Он высадил дверь. Он с криком хватает меня. Он все время повторяет мое имя и говорит: «Не бойся, доченька, все будет хорошо». — Вокруг полно дыма, и я уже больше не могу дышать. Отец тоже кашляет и начинает задыхаться. Он говорит, что нам пора выбираться из дома.
— Ты слышишь что-нибудь еще?