Когда она подъехала к дому Сэма, расположенному в Северном Далласе, то, постучав в дверь, замерла, прислушиваясь. Дом был сложен из кирпича и напоминал постройки колониального стиля; над парадным входом нависал лепной карниз. Мансарда со стороны казалась огромной, но Стелла знала, что это впечатление может быть обманчивым. Во дворике перед домом росло несколько чудесных деревцев магнолии, а вдоль дорожки, которая вела к дому, Сэм собственноручно посадил цинии и анютины глазки. Почтовый ящик был любовно украшен орнаментом, однако совсем не таким, какой Стелла ожидала увидеть в доме, населенном исключительно мужчинами.
К двери подошел симпатичный парнишка в плавках. Он был черноволос и кудряв, чем сильно напоминал своего отца. Стелла решила, что парень даже несколько высоковат для своего возраста, поскольку был ниже ее не более чем на дюйм.
— Должно быть, тебя зовут Адам, — сказала она, улыбнувшись мальчику.
— Ага, — ответил тот и продемонстрировал зубы, стянутые металлическими скрепками. — Папа на заднем дворе. А я только что вылез из бассейна. Мне надо переодеться, а то отец будет ругаться. Я ведь совсем мокрый, как видите. — Он замолчал и вытер рукой мокрый нос. Затем он, словно молния, умчался, скрывшись в недрах дома, а Стелла осталась на пороге одна.
Несколько секунд она простояла, не решаясь войти. Наконец она сделала несколько шагов через дверной проем и увидела Сэма сквозь стеклянную дверцу кухни — тот суетился на заднем дворе. Одетый в рубашку с короткими рукавами и джинсы, поверх которых был повязан фартук, он металлической щеткой чистил железную решетку гриля. Стелла осмотрелась, обстановка дома показалась ей на удивление приятной и подобранной со вкусом. Диваны были обиты веселенькой материей в цветочек, на полу валялись всевозможные приставки к видеоиграм, а на стене красовались фотографии, любовно убранные в рамочки.
Стелла подошла поближе и принялась рассматривать снимки. В основном на фотографиях красовались Сэм и Адам, но на одной из них она увидела женщину. Этот снимок был сделан явно раньше, чем все остальные, и Стелла подумала, что эта женщина и была когда-то женой Сэма. Она показалась Стелле очаровательной — светловолосая и голубоглазая, в руках она держала крошечного ребенка. Ко всему прочему, женщина на фотографии производила впечатление чрезвычайно хрупкого создания и Стелла задумалась, не была ли она больна уже в тот момент, когда ее снимали. Женщина на фотопортрете улыбалась, но глаза ее излучали какую-то тоску и боль, как будто она предвидела свое будущее.
— Стелла, — сказал Сэм, неожиданно появившись у нее за спиной с тремя бифштексами на блюде, — сколько времени ты уже здесь находишься? А где Адам? Я как раз собирался положить мясо на решетку. Я помню, ты любишь как следует прожаренные. Впрочем, они у меня только такими и получаются.
— Адам одевается, — промолвила Стелла. — А я тут стою и рассматриваю фотографии. Это твоя жена?
— Да, — последовал ответ. Поставив тарелку на край стола, он подошел к Стелле сзади, обнял и поцеловал в затылок.
Стелла осторожно, но решительно отвела его руки.
— Нам не следует демонстрировать свои отношения Адаму. К тому же он, должно быть, считает, что я преступница.
Сэм снова обнял ее, но на этот раз его руки держали ее еще крепче, чем прежде.
— Не верю я в это, — сказал он ей. — И не хочу ничего скрывать от парня — он уже знает, что я чувствую по отношению к тебе. И еще: он постоянно смотрит такие фильмы по телевизору, что созерцание двух обнимающихся людей не сможет его шокировать.
— О Господи, — только и ответила Стелла. Она несколько напряглась, когда внезапно услышала голос мальчика совсем рядом. Интересно, как долго он наблюдал за ними?
— Хотите посмотреть мою комнату? — спросил Адам. Он уже успел снять плавки и теперь был одет в ярко-оранжевые шорты и рубашку без пуговиц фирмы «Астор».
— С удовольствием, — ответила Стелла, с некоторым усилием отрываясь от Сэма. Она последовала за Адамом по коридору, пытаясь разглядеть через открытые двери комнаты, мимо которых они проходили. — Это комната служанки?
— Луис нельзя назвать служанкой, — сказал Адам. — Отец не позволяет ей убирать за нами. Она слишком долго прожила у нас, и ее можно скорее считать няней. Но теперь, мне кажется, она для нас просто друг. — Тут мальчик важно надул щеки и произнес: — Ведь я уже слишком большой, чтобы за мной ухаживала няня.