Милтон Андерсон был высоким мужчиной приятной наружности с заметными проблесками седины в аккуратно подстриженных волосах. Стелла сразу поняла, что это от него Бренда унаследовала высокий рост и величавую походку. Глаза и чувственные губы достались ей от матери.
Она была одета в широкую юбку и цветастую блузку. На первый взгляд Элеонора Андерсон производила впечатление весьма сдержанной женщины, которая вела себя с подчеркнутым достоинством. Она не плакала и не ломала руки от горя, а только тихо сидела, набросив на плечи легкую хлопчатобумажную кофточку. Она держала карманную Библию, которую время от времени поглаживала.
— Ее уже, наверное, вывезли из операционной, — сказал отец Бренды, поднимаясь со стула. Он стал взволнованно метаться по приемному покою, отмеряя шаги туда и обратно. — Врачи сказали, что закончат операцию в три часа? Уже больше трех.
— Может быть, мне сходить и проверить? — спросила Стелла.
— Нет, нет, — возразил он сиплым голосом. — Они придут сюда, если решат что-то сказать нам. Пусть делают свою работу. Нет никакого смысла в том, чтобы беспокоить их.
— Бренда — замечательный человек, — тихо сказала Стелла, глядя на свои руки. — Этого не случилось бы, если бы она не пыталась спасти мою жизнь. Я абсолютно уверена, что охотились за мной. Бренда оттолкнула меня в сторону и получила пулю, которая предназначалась мне. Я никогда еще не встречала такую храбрую женщину.
— Она просто выполняла свою работу, — печально сказал Милтон Андерсон. Подойдя к Стелле, он похлопал ее по плечу. — Она не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Наша Бренда всегда была готова броситься кому-то на помощь.
Стелла услышала шум неподалеку и вскочила. Через секунду она вместе с Милтоном Андерсоном уже бежала по коридору, чтобы узнать, что происходит. В вестибюле больницы они увидели Фитцджеральда, который что-то громко кричал. Из его рта торчала большая черная сигара.
— Она же не горит, черт побери, — орал он на пожилую медсестру. — Когда же ты отстанешь от меня, Луиз? Ты преследуешь меня вот уже двадцать лет!
— Никогда, — решительно ответила медсестра и ловко вырвала сигару из его рта. — Я пока подержу ее и верну, когда ты будешь уходить.
— Черт бы тебя побрал, злая старуха, — гаркнул Фитцджеральд. — Отдай мне сигару сейчас же. Я заплатил за нее три с лишним доллара!
— Я уже шесть раз поймала тебя, когда ты курил эту вонючую дрянь в здании больницы, — выкрикнула она в ответ, размахивая сигарой у него перед носом. — Больше этого не будет, ты слышишь меня? Мне наплевать, Джек, на то, что ты большой человек. Будь ты хоть президентом! Ты не будешь курить на моем этаже.
Когда медсестра ушла, гордо помахивая отнятой у Фитцджеральда сигарой, тот беспомощно огляделся вокруг, заметил Стеллу и направился к ней.
— Это Милтон Андерсон, — представила она ему отца Бренды. — Он отец той самой женщины, в которую стреляли сегодня вечером.
— Джек Фитцджеральд, — сказал он, протягивая руку Милтону. — Очень рад с вами познакомиться. Сожалею, что все так получилось с вашей дочерью. Это ужасно.
Милтон Андерсон молча уставился на него, но не проронил ни слова. Затем он повернулся и быстро удалился в сторону приемного покоя, чтобы вновь присоединиться к жене.
— Что происходит, Каталони? — нетерпеливо спросил Джек Фитцджеральд, когда они остались одни. — Патрульный полицейский сообщил мне, что ты отказалась говорить с кем бы то ни было, кроме меня. Вот я и приехал. Выкладывай. Надеюсь, что ты подняла меня с постели не ради какого-то пустяка.
— Я не хотела бы говорить об этом здесь, — сказала Стелла. — Пойдем со мной — в противоположной стороне вестибюля есть комната для посетителей.
Они проговорили примерно час. Затем Стелла извинилась перед Фитцджеральдом и пошла в приемный покой, чтобы узнать, нет ли новостей о состоянии Бренды. В вестибюле она остановила хирурга, который уже успел побеседовать с родителями Бренды. Он сообщил ей, что операция прошла успешно, но рана довольно серьезная, поэтому в ближайшие двадцать четыре часа ее состояние будет критическим. Если за это время все стабилизируется, добавил он, то у его пациентки появятся шансы на скорое выздоровление. С чувством облегчения Стелла вернулась к Джеку Фитцджеральду, чтобы продолжить разговор.
— Интересная история, — заметил Джек, откидываясь на стул и вытягивая ноги вперед. — Но я думаю, — добавил он, — что в афере с пенсионным фондом замешан кто-то еще. Это началось так давно, что я уже не помню всех деталей. Если не ошибаюсь, то вопрос об этом впервые поднял ревизор городского совета.