К двум часам того же дня Фитцджеральд выписал ордер на арест Клема Каталони. Ему вменялись в вину многочисленные факты мошенничества, а также попытка покушения на жизнь Бренды Андерсон.
— Не могу поверить в это, — сказала Стелла Гроуману. — Что-то слишком быстро они пошли на это. Может быть, у них есть что-то такое, что позволит отвергнуть предъявленные дяде обвинения? Разумеется, я сама торопила их, но я не хочу, чтобы в спешке они завалили это дело.
— У них есть Пилгрим, — возразил Гроуман. — В данный момент это единственное, что им нужно. Как только они арестуют твоего дядю, им придется произвести обыск в его доме. Затем проведут баллистическую экспертизу оружия, которое принадлежит Клему Каталони. И если выяснится, что в Бренду стреляли из винтовки, обнаруженной в его доме, твой дядюшка предстанет перед судом.
После короткой беседы с Гроуманом Стелла поспешила в больницу, чтобы проведать Бренду. Она узнала, что ее подруга все еще не пришла в сознание.
— Что говорит врач? — спросила она у родителей Бренды, которые по-прежнему сидели в приемном покое в ожидании обнадеживающих известий.
— Она все еще в коме, — сказал Милтон Андерсон. — И чем дольше она будет пребывать в этом состоянии, тем больше вероятность, что все закончится трагически.
Стелла закрыла лицо руками, стараясь сдержать слезы. Она подошла к двери больничной палаты и посмотрела сквозь стеклянное окошко. Вокруг кровати Бренды стояли сложные приборы с какими-то трубочками. Они поддерживали в ней жизнь. С трудом овладев собой, Стелла подошла к медсестре и спросила, может ли она войти в палату.
— Вы член семьи? — спросила та.
— Да, — тут же соврала Стелла, не подумав о том, что у нее был другой цвет кожи.
— В таком случае я могу впустить вас, — сказала медсестра и снова склонилась над своими бумагами.
Стелла тихо вошла в палату. Увидев лицо Бренды, она онемела от страха. Оно показалось ей чужим, беспомощным и серым. Стелла наклонилась пониже и прошептала ей на ухо:
— Ты должна вернуться к нам, Бренда. Мы все ждем тебя. Сюда прилетели твои родители, отец и мать. Я тоже здесь, Бренда. Мы очень любим тебя и хотим, чтобы ты поскорее поправилась.
Стелла еще долго стояла рядом с кроватью Бренды, не зная, что делать и что сказать. Ситуация была трагической, и Стелла прекрасно понимала это. Затем она протянула руку и слегка пожала ладонь Бренды.
— Мы непременно поймаем его, Бренда. Мы уже получили ордер на его арест. Жаль, что тебя не будет рядом в этот момент. Мы арестуем моего дядю сегодня вечером. Пилгрим во всем признался. Я наконец сброшу с себя все обвинения, и все это благодаря тебе, Бренда.
Стелла заметила, что ладонь подруги легонько вздрогнула в ее руке. Глаза Бренды все еще были закрыты, но Стелла была уверена, что та слышит ее.
— Это был поистине героический поступок, Бренда, — сказала Стелла, и из ее глаз покатились слезы. — О тебе скоро заговорят повсюду. Держу пари, ты получишь повышение. Уж я позабочусь об этом, поверь мне.
Пальцы Бренды снова слегка дрогнули. Стелла осторожно прижала ее руку к своей груди, подержала так немного, а потом снова положила, прикрыв одеялом. Затем она быстро вышла из палаты, чтобы сообщить родителям приятную новость.
Группа вооруженных полицейских собралась у подножия холма, на котором стоял дом Клема Каталони. Стелла сидела в полицейской машине, пока сержант Фил Макдональд заканчивал инструктировать своих людей. Было уже двадцать пять минут шестого, а солнце все еще стояло высоко в небе. Жара, стоявшая целую неделю, немного спала, и появился долгожданный свежий ветерок, приятно обдувавший лицо Стеллы. Возле машины появилась группа полицейских, оснащенных специальным снаряжением.
— Все это напоминает мне вооруженное вторжение на территорию противника, — сказала Стелла, когда Фил Макдональд приблизился к ней.
— Я слышал, вы хотели пойти с нами, — сказал сержант, не открывая дверцу машины. У него были мокрые от пота волосы, грубые черты лица и такие холодные голубые глаза, каких Стелла раньше никогда ни у кого не видела. Он был необыкновенно высоким, его мощной фигуре позавидовали бы многие игроки в американский футбол. В свои сорок два года он производил впечатление очень сильного человека и выглядел лет на тридцать, не больше.
— Мы уже все решили с Фитцджеральдом, — ответила Стелла. — Разве он не сообщил вам?
— Да, он говорил мне, — подтвердил Макдональд, напрягшись всем телом. — Однако я хотел бы побеседовать с ним несколько минут с глазу на глаз, — добавил он. — Разумеется, если вы не возражаете.