Стелла никогда раньше не поднимала с Гроуманом вопрос о сексуальных домогательствах, в которых кое-кто его обвинял. Она не придавала значения сплетням и вообще взяла за правило не совать нос в чужую частную жизнь. Однако сейчас Стелла решила выяснить некоторые подробности о его отношениях с Холли.
— Бен, — обратилась она к нему, — что в действительности произошло между тобой и Холли?
— Это было совсем не то, о чем ты думаешь, — тихо ответил он, устало опускаясь на стул. — Я и в самом деле любил ее. Это ничего общего не имело с сексуальным домогательством, как она теперь заявляет. У нас был очень короткий роман, но мы сблизились по взаимному согласию.
Прошлой ночью Стелла сказала Сэму, что всегда считала сплетни, циркулировавшие вокруг Гроумана, досужим вымыслом. Она была уверена в том, что Бен встречался с Холли на стороне и не оказывал на нее давления. Однако во время непродолжительного разговора за обедом, когда Стелла была в Хьюстоне, Холли снова настаивала на том, что Гроуман использовал свое служебное положение, чтобы добиться сексуальной близости с ней. Стелла не хотела обсуждать их отношения и брать чью-то сторону, полагая, что это ни к чему хорошему не приведет, а лишь осложнит ее собственную карьеру и работу с Беном.
— Почему же она это сделала, Бен? Почему подняла вокруг этого скандальную шумиху?
— Озлобленность, — ответил Бен и недовольно поморщился. — Она была тогда молодой и наивной. Полагаю, она надеялась на то, что наши отношения могут привести к выгодному для нее результату. Она, конечно, рассчитывала, что я в конце концов разведусь с женой и женюсь на ней.
— А ты обещал на ней жениться?
— Никогда! — решительно сказал Гроуман и покачал головой. — Она с самого начала знала мое отношение к семье и детям. Ей было известно, что дети очень много значат для меня. Когда наши отношения прекратились, она продолжала писать мне письма и посылала их на мой домашний адрес. Кроме того, она часто приходила в тот ресторан, где я обычно обедал вместе с женой и детьми. — Он посмотрел на Стеллу. Его лицо осунулось и перекосилось, словно от боли. — Я вынужден был уволить ее, Стелла. Она могла разрушить не только мой брак, но и мою карьеру.
— А я думала, что она сама ушла, — сказала Стелла, с любопытством посмотрев на Бена.
— О да! — согласился он и пояснил: — С формальной точки зрения она ушла из моего агентства по собственному желанию. Когда дело Пелхама окончательно провалилось, я использовал ее проигрыш в качестве предлога и перевел Холли из отдела по расследованию убийств в отдел по борьбе с мошенничеством. Я знал, что она ни за что не сможет смириться с этим и уйдет. Ты ведь знаешь, Холли очень амбициозная женщина.
Стелла отвернулась и посмотрела в окно. Она не знала, что сказать. Не могла же она признаться, что он сам только что дал ей повод для сомнений, ведь то, что он ей рассказал, было очень близко к тому, что говорила раньше ей Холли. Во всем, что касается сексуальных домогательств, женщины более проницательны, чем мужчины. У них свой взгляд на подобные вещи, и поэтому Стелла испытывала некоторую симпатию к Холли, считая ее пострадавшей стороной. Даже если учесть, что у Холли отнюдь не легкий характер и иногда с ней бывало трудно общаться, она все же была хорошим адвокатом. Насколько могла припомнить Стелла, Холли всегда справлялась со своей работой, и справлялась великолепно. Несмотря на их личные взаимоотношения, Гроуман не имел права понижать ее в должности, тем самым толкая к отставке.
— Я только одно могу сказать тебе о Холли Оппенгеймер, — добавил он, вставая. — Эта женщина себе на уме, Стелла. Она может использовать всех и все, чтобы добиться цели. Я признаю, что когда-то любил ее, но уверен, что она никогда не любила меня. Она лишь использовала меня для продвижения по службе. Я давал ей самые выгодные дела, предоставил самый удобный кабинет, помог стать известным и уважаемым адвокатом, — он сделал паузу, а потом продолжил: — Тебе не следует доверять ей.
Стелла откинулась на спинку стула.
— Я не согласна с тобой, Бен. То, что у тебя был с ней не совсем удачный роман, еще не означает, что она себе на уме — эдакая вероломная змея. Ты сам убедишься в этом, когда мы приедем в Хьюстон. Это какое-то недоразумение. Возможно, кто-то из руководителей заставил ее поступить именно так.
На этот раз Бен взорвался, грозно размахивая в воздухе сжатой в кулак рукой:
— Не смей и думать о том, что эта женщина — твой друг. Я хорошо знаю ее. Она вполне может использовать это дело, чтобы нанести удар мне. Ты слышишь меня?