Я моргнул, слово ударило, как холодный ветер.
— Ифрит? — переспросил. — Это что, типа демон какой-то? В кино однажды такое видел, кажется. Так себе ужастик оказался.
— Не демон, — дед покачал головой, борода качнулась вслед. — Ифрит — это огонь, что ходит сам по себе. Дух, как из старых сказок, но не добрый, как в книжках. Злой. Жгучий. Его с Востока привезли, из земель, где песок и солнце всё выжигают. А теперь он здесь.
Я сглотнул, вспомнил рынок, шашлычную, дым, запах гари.
— Погоди, дед, — сказал я, голос чуть дрогнул. — Кажется, шашлычника с таким именем знаю. Такой, разговорчивый, даже какой-то гиперактивный, со странными глазами. Это может быть его тёзка?
Исмагил кивнул, медленно, будто подтверждая худшие мысли.
— Нет, скорее всего это его аватар, — ответил он. — И я не про кино. Азар не просто так шашлыки жарит. Это личина. Маска. Под ней — огонь, что людей пожирает. Ты его сам видел, да? Чуял что-то?
Я кивнул, метка запульсировала сильнее.
— Видел, — выдавил из себя. — На рынке. Метка жгла, Никак рычал. А потом эти… странные люди в тёмной одежде и капюшонах, начали часто попадаться на глаза.
— Его последователи, — дед скрестил руки, глаза сузились. — У Азара их теперь полно. Жадные глупцы, что артефакт раскопали, думали, найдут золото. А он им дал силу. На время. Потом забрал жизни. Он выполняет желания, но не за просто так.
— За что тогда? — я подался вперёд, пирожок на столе так и лежал надкусанным.
— За кровь, — Исмагил сказал это тихо, но слово упало, как камень в воду.
— Жертвы ему нужны. Люди. Они приводят ему кого-то — бродяг, должников, да хоть случайных прохожих. Он их сжигает, а взамен даёт что-то. Деньги, удачу, силу. Только не всем, а тем, кто ему угодил.
Я замер, в голове всплыли обрывки разговоров на рынке — «опять кто-то пропал», «правоохранители ничего не делают».
— Так вот куда эти люди могут пропадать, — пробормотал я. — Это он их… типа сжигает?
— Да, — дед кивнул, взгляд стал мрачным. — И не просто сжигает. Он их дух забирает. Жизнь. Чем больше жертв, тем сильнее он становится. А поклонники его — «Братство Огня», так они себя называют — только рады. Считают его посланником бога огня.
Я потёр лицо, пытаясь осмыслить.
— Дед, ты откуда это всё знаешь? — спросил у него. — Про ифрита, про всё вот это? И все эти джинны… это кто вообще? Я их раньше только в мультиках видел. С лампами, желаниями и прочим. Это всё правда?
Исмагил откинулся на стуле, посмотрел на стеклянный шар на подоконнике.
Потом усмехнулся, покачал головой.
— В мультиках, Стас, тебе показывали пародию. Джинны — это не весёлые толстяки в шароварах. Это сущности. Создания из чистого огня, не такого, как тот, что горит в печке. Это первородный огонь. Они древнее большинства всех знаний, их природа — хаос и воля.
Он замолчал на секунду, будто что-то вспоминал, потом продолжил:
— Джиннов создали задолго до людей. В некоторых преданиях — даже до ангелов. Сначала их было много, и были они свободны. Но не все из них приняли то, как устроен мир. Некоторые стали разрушать, брать силой, подчинять. Их называли ифритами. Самыми гордыми и опасными. Жестокими. А потом…
Дед провёл ладонью по воздуху, будто отсекая.
— Потом пришли те, кто понял, что без баланса всё погибнет. Джинны начали заключать договоры, следить за порядком. И с тех пор часть из них охраняет границы, удерживает других.
— Значит, джинны и ифриты — враги?
— Не совсем. Одни — те, кто обуздал себя. Другие — кто подчинился только себе. Как в любой старой истории: воля против закона, огонь против формы. Но знай, Стас, ифриты — не просто злые. Они могущественные. И коварные. Они умеют ждать. Умеют говорить то, что хочешь услышать. Но за их словами — всегда только пламя. И когда ты услышишь его зов — уже будет поздно.
Я сглотнул. Мир, оказывается, был куда шире, чем казался из салона моей «Калины».
— Откуда узнал? Сначала книги старые читал, те, что от деда моего остались. И чуял. Как ты метку свою чуешь. Потом много знаний получил, как сейчас говорят, оптом. Многое сразу прояснилось. Азар — он не первый раз в мире ходит. Его ловили раньше, запирали. А теперь вот выпустили.
— И что он сам хочет? — Я сжал кулаки. — Зачем он тут?
— Не знаю точно, — дед пожал плечами. — Может, мстит. Судя по тому, что в новостях говорят — город сжечь хочет. А может, ищет что-то, что потерял, когда его заперли. Но одно знаю — он тебя заметил. Или метку твою почуял.
Никак громко зевнул и посмотрел на нас обоих. Я посмотрел на пса, потом на деда. Запах гари, шёпот на стоянке, люди в чёрных куртках — всё хорошо укладывалось в дедовскую теорию, как пазл.