Вдруг фонари мигнули разом, свет их потускнел, и на нас легла тень — огромная, чёрная, как будто само небо рухнуло вниз, накрыв стоянку крылом, которое было шире, чем ближайший дом. Я замер, дыхание перехватило, а потом раздался звук — низкий, гулкий, не то рёв, не то клёкот, будто кости земли затрещали под чьей-то невидимой лапой. Никак замер, шерсть вдоль хребта встала дыбом, образуя странный узор, напоминающий иероглиф. Его обычные тёплые карие глаза стали абсолютно чёрными — не просто расширившимися зрачками, а будто заполненными густой нефтью, поглощающей свет. Из приоткрытой пасти вырвалось не рычание, а странный вибрирующий звук, похожий на гудение высоковольтных проводов.
Я инстинктивно присел, чувствуя, как метка на ладони пульсирует в унисон с этим звуком. В воздухе между нами и тенью в небе словно натянулась невидимая нить — напряжённая, звенящая, готовая лопнуть.
Воздух сгустился, стал тяжёлым, липким, и над нами пронеслось что-то огромное, тёмное, с невероятным размахом крыльев, от которого асфальт под ногами мелко задрожал, а фонари заискрили, как живые.
Оно стремительно взмыло вверх, я успел увидеть лишь силуэт — широкий, с длинным хвостом, с перьями, что шуршали, как тысячи шёпотов. Ветер ударил в лицо, ледяной, с запахом гари и мокрой земли. На миг я разглядел очертания - не птицы и не летучей мыши, а чего-то древнего. Крылья, каждое перо которых отбрасывало тень размером с машину... Хвост, длинный и гибкий...
Метка на ладони вдруг вспыхнула жгучей болью, а амулет «Глаз Неба» стал ледяным, будто два этих знака спорили между собой. Это снова была Рух — та самая гигантская птица из дедовых сказок, только теперь я чувствовал: она настоящая. И она смотрела прямо на меня.
— За мной... — прошептал я, и тут же услышал в ответ хриплый клёкот, раздавшийся откуда-то сверху. Не предупреждение. Не угрозу.
Приглашение.
А потом существо исчезло, оставив после себя лишь тонкий дымный след да вопрос, висящий в промозглом ночном воздухе: если Рух существует и она здесь, значит, все остальные сказки деда — тоже правда?
Глава 9. Выгодное предложение
Я толкнул дверь плечом, и в нос ударил странный коктейль запахов — подгоревшее масло, вишнёвый джем и что-то химически-мятное. Меня это сразу насторожило. Катя ненавидела готовить, считая это рабством двадцать первого века.
— Ой, а вот и ты! — её голос прозвучал из кухни неестественно бодро, словно она изображала счастливую домохозяйку из рекламы.
Я замер в прихожей, медленно расшнуровывая ботинки. В воздухе висело что-то нездоровое — не просто запахи готовки, а тяжёлый фальшивый уют, как в декорациях плохого спектакля.
Катя вышла ко мне, вытирая руки о новый фартук с надписью «Королева нашей кухни». Волосы были убраны в якобы небрежный пучок, щеки румяные, но глаза... Глаза были очень неспокойными и бегали, не находя точки, на которой можно остановиться.
— Я пирог испекла, — потянулась ко мне, будто для объятий, но в последний момент передумала и поправила несуществующую складку на моей рубашке. — Твой любимый, с вишней.
Никак, обычно игнорировавший Катю, сидел теперь у её ног, настороженно подняв морду. Его чёрный нос дрожал, улавливая то, что было скрыто от меня.
— Где ты была сегодня утром? — спросил я прямо, наблюдая, как её пальцы сжали край фартука. — В семь тридцать тебя уже не было.
Катя засмеялась — высоко и как мне показалось, очень фальшиво.
— В химчистке! — выпалила она слишком быстро. — Отвозила твоё пальто, помнишь, ты недавно пролил кофе...
— В воскресенье?
— Ну да, — она резко отвернулась к плите, где шипело что-то на сковороде.
— У них там... предпраздничный график.
Из гостиной доносились новости — репортаж о пожаре на заброшенном заводе. «...очевидцы утверждают, что пламя было неестественно яркого цвета...». Катя вдруг бросилась к пульту и переключила на кулинарное шоу.
— Надоели эти катастрофы, — пробормотала она, но я успел заметить, как дрогнули её ресницы.
Я сел за стол, принимая тарелку с дымящимся пирогом. Вишнёвый сок сочился из надреза, как кровь из свежей царапины.
— Ты что-то празднуешь? — спросил я, прокалывая кусок вилкой.
Катя замерла с салфеткой в руке.
— Просто... — она сделала слишком глубокий вдох, — просто подумала, что мы давно не... Ну, в общем...