— Хотя кто знает, — пробормотал я, — может, он как раз и сбежал от чего-то подобного...
Никак вдруг насторожился, уши превратились в острые локаторы. Я огляделся, но вокруг было тихо. Только воробьи устроили перепалку у помойки, да где-то вдалеке звенел велосипедный звонок.
— Ладно, хватит мудрить, — потянул я поводок. — Пора работать.
На обратном пути к стоянке я почти убедил себя, что всё в порядке. Что Катя просто ушла по своим делам. Что никакие мистические силы не плетут вокруг меня свои сети.
Но когда открывал дверь машины, ветер вдруг донёс странный запах — не то гарь, не то перегоревшая проводка. Я замер, втягивая воздух носом... но аромат тут же растворился в весенних запахах.
Никак прыгнул на переднее сиденье и уставился на меня своими тёмными глазами, в которых отражалось утро — чистое, ясное, обманчиво простое.
— Да, я знаю, — вздохнул я, заводя мотор. — Это ещё не конец.
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я собирался выезжать с заправки. На экране мигало: "Роман". Я вздохнул — обычно звонки от него означали либо долги, либо проблемы.
— Роман, скажу сразу — денег не дам, — сказал я, зажимая телефон между плечом и ухом, пока заливал кофе из термоса в крышку - стаканчик.
— О, прям сразу в бодром настрое, — раздался в трубке его взволнованный голос. — Нет, денег просить не буду.
— Ну ещё бы, — ответил я ему. — Ты ещё не все долги мне отдал.
Кофе оказался слишком горячим, я слегка обжёг язык и шумно выдохнул. Никак, сидевший на пассажирском сиденье, покосился на меня с немым укором.
— Ну, а тогда чего надо? Если ты опять вляпался в какую-то аферу...
— Слушай... — он резко понизил голос, — тут Нина Семёновна, моя соседка снизу. К ней эти...
На фоне послышался старушечий кашель. Роман прикрыл трубку рукой, но я всё равно разобрал его шипение: "Нина Семёновна, дайте я ему объясню!"
— Какие «эти»? — я начал прижиматься к обочине. Никак насторожился, уловив перемену в моём голосе.
— Риелторы, мля! — Роман выдохнул. — Только с нездорово шоколадными условиями. Предлагают её двушку на дом в Подмосковье быстро поменять. Красивый такой, со всеми удобствами...
— И что, она сама пришла к тебе советоваться?
— Не... — голос брата дрогнул. — Они её совсем припёрли. Вчера трое этих типов у подъезда ждали. Вежливые, улыбчивые... А один наклонился ей в ухо что-то шепнуть, так она потом вся тряслась. Свой корвалол кончился — у меня просить пришла.
Я машинально сжал руль. Метка на ладони заныла — тупо, как гнилой зуб.
— Что шепнул?
— «Согласишься — будешь пироги в своём доме печь. Откажешься...» —
Роман замолчал.
— Давай заканчивай.
— «...откажешься — твои пироги в духовке сгорят. Вместе с тобой и кухней».
Заднее стекло машины вдруг запотело — будто снаружи на него дыхнули горячим воздухом. Я резко обернулся: за мной была только пустая дорога.
— Где она сейчас?
— У меня в подсобке. Боится домой. — Роман шумно вдохнул. — Стас, у одного из них... руки. Все в ожогах, будто в костре копался.
Никак внезапно зарычал, уставившись в телефон.
— Жди. Через двадцать минут буду.
Я бросил трубку и резко рванул с места. Мне показалось, что по зеркалам побежали тени, но когда взглянул в них снова — ничего не увидел, никаких теней там не было.
Никак, почуяв моё напряжение, сел на сиденье, внимательно глядя на меня.
— Да, пёс, — я потёр ладонь. — Похоже, "люди в чёрном" не дремлют.
Рынок встретил нас запахом шашлыка и несвежих овощей. Я занял место на парковке, недалеко от точки, где торговал Роман.
Он вышел навстречу, нервно оглядываясь. Его обычно растрёпанные волосы были собраны в смешной хвостик, а под глазами залегли тёмные круги.
— Здорово, брат, — он хлопнул меня по плечу, но улыбка получилась натянутой. — Готов к детективу про злых риелторов?
— Где бабулька?
Роман кивнул в сторону своего павильона. Там, с обратной стороны был виден вход в подсобку.
За столом, обхватив руками стакан чая, сидела худая старушка. На вид ей было уже лет за семьдесят. Руки бабушки дрожали, отчего чай слегка расплёскивался.
— Нина Семёновна, это мой брат Стас, — представил Роман. — Он... э-э... лучше разбирается в таких делах, чем я.
Бабушка подняла на меня глаза — тёмные, удивительно живые для её возраста.
— Молодой человек, — её голос дрожал меньше, чем руки. — Я не сумасшедшая. Я знаю, что дармовых домов не бывает. Но...