Я опустил стекло полностью.
— И вам здравствовать.
— Ваши документы, пожалуйста. Водительское удостоверение и технический паспорт транспортного средства.
Мои руки автоматически потянулись к внутреннему карману.
Никак приподнял голову, его влажный нос дёрнулся, улавливая запахи. Пёс не рычал, но его глаза не отрывались от фигур полицейских.
Я заметил, как взгляд старшего лейтенанта скользнул по моей руке, туда, где на ладони была метка.
— Ши-тцу? — неожиданно громко спросил второй сотрудник, указывая подбородком на Никака.
—Дворняга, — ответил я, передавая документы, — Просто похож слегка.
Старший лейтенант Романов взял права аккуратно, кончиками пальцев, словно боясь испачкать руки. Он внимательно изучил фотографию, затем посмотрел на меня, сравнивая черты лица.
— Каримов Станислав Маратович... Ну хорошо. Вы кого-то мне напоминаете. Громов Роман Юрьевич вам не родственник случайно?
В салоне стало тихо. Даже Никак замер.
— Брат, — осторожно ответил я. В горле резко пересохло, будто я вдохнул воздуха из духовки. Похожим на него я точно не был.
— Очень хорошо, — повторил полицейский и как бы случайно бросил короткий взгляд на своего напарника.
— Страховой полис ОСАГО покажите, пожалуйста.
Я кивнул и полез в бардачок. Повозился, нашёл, начал тянуть бумагу на себя, несколько квитанций выпали на пол. Наклонился, чтобы подобрать их, а выпрямляясь заметил, что второй сотрудник обошёл автомобиль и внимательно рассматривает салон через боковые окна.
— Вот страховка, — я протянул слегка помятый листок.
Полицейский развернул его, проверил даты.
— Прописка у вас московская?
— Да.
— Предъявите паспорт, пожалуйста.
Никак вдруг вскочил на своём сиденье и резко ткнулся носом в боковое стекло, как будто что-то почуял. В этот момент у полицейского зазвонил телефон — странная мелодия, напоминающая пожарную сирену.
Я достал паспорт и передал его Романову.
Когда он брал мой паспорт, рукав форменного пиджака чуть приподнялся, открывая странный шрам, будто кто-то выжег на его запястье цифру семь.
Минуту примерно длилась тишина, прерываемая только шелестом плотных страниц и тяжёлым дыханием собаки.
— Все в полном порядке, - наконец сказал старший лейтенант, возвращая документы. Его голос звучал ровно, но в глазах читалось что-то невысказанное. Выглядел он невероятно довольным. — Извините за беспокойство.
Полицейский протянул мне документы — его ноготь на мизинце был неестественно длинным. Под ним виднелось что-то чёрное, как будто он сегодня ковырялся в земле. Или в угле.
— Ничего страшного, — автоматически ответил я, принимая стопку.
Когда полицейские отошли, я опустил голову, делая вид, что раскладываю бумаги по местам. В боковое зеркало увидел, как второй сотрудник, стоя у своего автомобиля, достал телефон и начал набирать номер.
Я глубоко вздохнул и завёл двигатель. Никак внезапно положил лапу мне на руку — собачья шерсть оказалась неожиданно горячей.
— Что, Никак? И тебе показалось, что это был пробив?, — тихо спросил я и тронулся, оставляя позади полицейский автомобиль.
Асфальт под колёсами был тёплым, почти живым. Где-то вдалеке завыла сирена.
Я свернул на парковку у «Магнита», притормозив перед лежачим полицейским. Подвеска слегка скрипнула.
— Пойдём со мной, — потянулся к ошейнику, пристёгивая пса на поводок. —Сюда можно с мохноногими.
Никак недовольно хмыкнул.
Магазин встретил лёгким запахом хлорки и залежалых круп. Я схватил первую попавшуюся тележку – колесо виляло, скребя по полу и постоянно заворачивало неудобный магазинный транспорт вправо. Усадил в неё пса — пусть покатается. Идя между рядами, бросал в тележку банки и пачки, выбирая то, что переживёт меня, если я не вернусь с пустыря. Трудно сказать, зачем. Наверное, из привычного прагматизма.
В отделе с колбасами взял две палки «сервелата».
Кассы самообслуживания мигали зелёным. Я размеренно тыкал в экран пальцем, пока сканер пищал над штрих-кодами.
— Не забудьте чек, — пробубнил роботизированный голос.
Я его не взял.
На парковке пустые тележки качались на ветру, будто их толкал кто-то невидимый. Никак вдруг ощетинился — на асфальте перед нами лежала обгоревшая купюра в пятьсот рублей. Очень похожая на ту, что мне дали на заправке. Я нагнулся к ней — и в этот момент все фонари на стоянке разом погасли на пару секунд. Когда свет снова зажёгся, купюры на асфальте не было.
Вокруг было пусто. Только пара старушек с авоськами копошилась у дальнего входа. Высадил пса из тележки и покатил её к машине.