— В каком смысле?
— В прямом.
Катя фыркнула.
— Боже, Стас, ты правда сегодня невыносимо душный.
И ушла в комнату.
Через секунду оттуда донёсся звук телевизора — какой-то попсовый клип, с резкими ударными и визгливыми голосами.
Я долил в турку воды и включил огонь. Никак ткнулся носом мне в ногу — напоминал про завтрак.
— Конечно - конечно, сейчас, — пробормотал я, насыпая ему корм в миску.
Пёс принялся уплетать, а я сел за стол, достал телефон. Новости, соцсети, почта — ничего интересного.
Кофе закипел. Я налил себе, отхлебнул. Горячий, горький, без сахара — как надо.
Из комнаты доносилась музыка. Катя что-то напевала.
Я вздохнул, потёр ладонь. "Ищи алтарь".
Ну да. Это было самой большой проблемой. До внезапного возвращения Кати.
Я стоял под почти кипящим душем, пытаясь смыть с себя липкое ощущение этой странной утренней беседы. Вода стекала по телу, оставляя красные пятна на коже - я специально сделал температуру чуть выше комфортной, чтобы почувствовать хоть что-то кроме этого тягостного недоумения.
Выключив воду, провёл ладонью по запотевшему зеркалу. Никаких следов вчерашнего послания. Только моё собственное отражение - осунувшееся лицо, тени под глазами. Место на коже, куда вошёл амулет было всё ещё немного красным.
"Ищи алтарь..." - прошептал я, но зеркало молчало.
Тщательно вытерся жёстким полотенцем, ощущая покалывание на коже.
Чистый тренировочный костюм пах свежестью.
На кухне на скорую руку сделал себе бутерброды с колбасой и сыром, выпил ещё чашку кофе. Никак терпеливо ждал меня на своей лежанке в прихожей.
Дверь в комнату была приоткрыта. Катя стояла перед зеркалом, заплетая волосы в сложную косу.
— Ты даже не заметил, — сказала она мне, резко повернувшись. — Совсем. Вообще. Я же специально сделала мелирование! А ты даже не взглянул!
Я медленно выдохнул.
— Это твой новый цвет? — уточнил я, стараясь сохранять спокойствие.
— Ну конечно новый! — она развела руками, и коса тут же расплелась. — Ты настолько самовлюблённый, что не замечаешь ничего вокруг? Я же твоя любимая девушка, в конце концов!
Я почувствовал, как сжались и разжались кулаки.
— Девушка, которая пару суток пропадает неизвестно где и не считает нужным объясниться — вряд ли может называться моей девушкой, — сказал я ровным тоном. — Если тебе нечего мне рассказать о последних двух своих днях, то пусть твой новый цвет волос оценивают те же люди, что хвалили твои ногти.
Катя закатила глаза под потолок с такой театральностью, что это выглядело почти карикатурно.
— Боже, я не ожидала от тебя такой низости. И именно сегодня, — она сделала паузу, пристально глядя на меня. —Кто знает, Стас, может быть сегодняшний день для кого-то из нас станет последним. А ты его начинаешь портить прямо с утра!
Ледяная волна пробежала по спине. Я почувствовал, как шрам на ладони заныл.
— Очень, очень хорошее и своевременное замечание, — сказал я, нарочито медленно. — И крайне занятно, что ты решила вспомнить об этом именно сегодня. Надеюсь, у тебя есть куда перевезти свои вещи из моей квартиры?
Её глаза вспыхнули странным блеском.
— Давай сначала попробуем дожить до вечера, — она улыбнулась, и в этом выражении не было ничего от привычной Кати. — И тогда узнаем, чья это квартира и кто в ней живёт.
Разговаривать дольше почему-то расхотелось. Я развернулся и пошёл к двери. Пёс тут же вскочил со своего места, настороженно озираясь.
— Идём, — бросил я, закрывая за собой дверь.
Только когда лифт поехал вниз, я заметил, что дышу слишком часто, а в висках стучит кровь. Никак тыкался носом мне в ладонь, словно проверяя шрам.
— Все в порядке, — пробормотал ему. — Просто очередной странный день.
Выйдя во двор, резко вдохнул прохладный утренний воздух. После духоты квартиры с витавшими в ней невысказанными угрозами и игрой в кошки-мышки с Катей, даже этот серый панельный пейзаж казался освежающим.
Медленно обвёл взглядом двор:
Детская площадка с вечно скрипящими качелями — пусто.
Лавочки у подъезда — ни души.
Мусорные баки — только бродячий кот копошился в поисках завтрака.
Даже окна соседних домов казались пустыми в это раннее время.
Ну что же, отсутствие нежелательных персонажей — уже неплохое начало.
Никак, прижавшийся к моей ноге, напряжённо всматривался в дальние углы двора. Его шерсть слегка топорщилась, но явной угрозы он не чувствовал.
«Похоже, мы одни», — пробормотал я, направляясь к стоянке.