— Нина Семёновна, — вырвалось у меня. Голос прозвучал слишком хрипло.
Я кашлянул, пытаясь собраться. — Нина Семёновна, Алексей.
— Вот, Нины Семёновны, — продолжил он, будто мы обсуждали погоду. — Вы про неё забываете навсегда. Прямо здесь, прямо сейчас. Всё с неё снимаете — долги, претензии, всё, что сами и понавешали. Не тратьте время на споры, я знаю, как всё работает. — Он сделал шаг к бандитам, и высокий попятился, едва не споткнувшись. — Тогда между нами всё опять ровно. Никаких вопросов. Живёте дальше, как жили. Или… — Он замолчал, зловещая улыбка стала чуть шире, а глаза по —звериному сузились. — Или у вас есть возражения? А может быть вопросики? Готов услышать. Говорите, я весь внимание.
Высокий замотал головой так, будто его током ударили. Шрам на щеке покраснел, пот блестел на висках, рубашка прилипла к груди.
— Нет — нет, всё чётенько, Алексей Викторович, — затараторил он, голос подрагивал, как у первохода на первом допросе. — Забыли уже, клянусь! Нина эта, Семёновна, да хоть сто лет пусть живёт, нам пох… в смысле, не наше дело! Никаких претензий, никаких долгов, всё чисто. Мы ж не идиоты, чтобы с вами спорить, вы ж знаете. Всё, точка, не вышла схемка — закрыли темку, как будто её и не было. Скажи, братан? — Он пихнул борца локтем, чуть не сбив его с ног.
Тот сглотнул, его шея напряглась, как канат. Он кивнул, теребя галстук, который уже походил на тряпку.
— Без вопросов на, — буркнул он севшим голосом. — Всё чётко, как вы сказали на. Бабка эта… ну, не наша забота, и точка на. Пусть живёт, нам без разницы. И Стас ваш… ну, мы без претензий, короче на. Мы ж не против на, Алексей Викторович, вы ж в курсе на. Просто за порядком смотрим, долю имеем с темы, а раз так на — всё ровно, всё по-людски на. — Он попытался хмыкнуть, но звук вышел совершенно не уверенным.
Я смотрел на них и думал: вот оно. Лёха заставил их прогнуться буквально парой слов. Да кто же ты теперь, Лёха? Почему от тебя веет чем-то, от чего хочется держать руку на монтировке? Метка молчала, но жар в груди нарастал, словно что-то внутри знало больше, чем я. Никак нетерпеливо переступал лапами, стоя рядом со мной.
Я бросил взгляд на бородачей. Первый сжал папку так сильно, что костяшки его пальцев в миг стали белыми, а кольцо потускнело, как угасающий уголь. Второй щурил свои кошачьи глаза, и татуировка на его шее — пламя — будто пульсировала. Они определённо не собирались отступать.
Роман скулил за машиной: «Стас, я не хотел… Они сказали, все долги мои спишут… Слышь, я не подписывался на это!» Я взглянул на его ожог и понял — он продал меня не за деньги, а от страха.
И тут я заметил движение. Риелторы, стоявшие на втором плане, после такого поворота разговора, зашевелились. Первый недовольно нахмурился. Второй начал оглядываться по сторонам и направился к машинам. Его коллега шагнул в сторону, достал телефон, прижал его к уху и заговорил тихо, но ветер донёс до меня обрывки слов: «…не по плану…всё не так... сейчас, да». Он закончил, кивнул чему-то, сунул телефон в карман и выпрямился.
Второй риелтор тем временем подошёл к массовке в чёрном, что стояли у микроавтобусов. Их было человек десять, тени под капюшонами скрывали лица. Он что-то шептал им, тыкал пальцем в разные стороны, потом кивнул первому бородачу, словно всё решено. В этот момент я почувствовал холод в затылке, будто Морозко дыхнул мне в шею. Никак фыркнул, хвост пару раз дёрнулся.
Первый бородатый модник шагнул к бандитам, второй встал рядом, скрестив руки. Их тени на земле в последних лучах закатного солнца казались длиннее. Высокий уголовник обернулся. Крепкий отступил на шаг, будто готовясь разбежаться. Алексей не двинулся, только слегка улыбнулся — уголки губ дрогнули, следя глазами за передвижениями. Он смотрел, как будто знал, что будет дальше, и это пугало меня больше, чем все риелторы этого города.
— Нам нужна старуха, — начал первый бородач, его голос звучал напористо. — Нина эта ваша Семёновна, как договаривались. С вами было решено — квартира ваша, бабка наша. Деньги — нам не интересны. Нам нужна старуха. — Он сделал паузу, глядя на высокого. — Мы договорились. Вы взялись решить вопрос, но вместо этого тянете время, мнёте языками. Вы не забыли, с кем работаете?
Высокий кашлянул, вытер пот со лба, его шрам дёрнулся, будто живой. Он нервно ощерился.
— Следи за языком, штрих. — Высокий угрожающе оскалился, его шрам дёрнулся. — Мы вам другую старуху найдём, получше и посочнее. Делов—то. Мы слово держим.
— Две бабки вам будут! — кряжистый рявкнул, кулаки сжаты. — Да я сам их притащу, только не трынди про костры! Задолбали ваши проповеди!