Я молчал.
Где-то внутри закипала тяжёлая злость. И не столько на этих стервятников, сколько на сам факт: мир не остановился. Он даже не притормозил. Пока я сидел, горевал и корчился от пустоты в груди, где-то уже составляли прайс-листы на погребение моего деда.
— Спасибо за заботу, — процедил я сквозь зубы. — Обойдусь без ваших услуг.
— Но у нас действует акция! — поспешно перебил консультант. — Бесплатный автобус для гостей на кладбище и скидка на памятник из натурального гранита при заказе только сегодня!
Я сбросил вызов. Даже не нажал "завершить" — просто швырнул телефон на панель. Никак поднял на меня глаза — тёмные, понимающие. Я вздохнул, сбавил скорость.
— Вот ведь заботливые, да, друг? — сказал я, чуть усмехнувшись. Пёс молча опустил морду на лапы.
Я бездумно ехал по МКАДу, держась правой полосы. Дождь недавно кончился, но асфальт ещё дышал влагой, испуская тёплый пар. В воздухе висел запах мокрого бетона и дымящейся резины.
Никак сидел рядом, уткнувшись носом в пол, и лишь изредка вздыхал. Его тяжёлое дыхание заполняло салон.
Я глянул на часы на приборной панели. Было чуть больше десяти утра. Пальцы сжимали руль так, что белели костяшки.
Что бы там ни говорил этот ушлый «Андрей Сергеевич», вопрос с похоронами решать всё равно придётся. И времени, по большому счёту, совсем нет: деда не оставишь в морге на месяц. Да и не по-людски это было бы — он всю жизнь другим помогал, а теперь… Теперь его тело лежит где-то в обезличенной холодной камере, где никого рядом.
Я сглотнул вязкий ком в горле. И тут снова завибрировал телефон. Вздрогнув, я бросил быстрый взгляд на экран. Снова незнакомый номер. Код города — тоже московский. Подумалось: "Снова эти торгаши смерти", — но всё-таки ответил.
— Алло? — голос был глуховатым.
На другом конце провода заговорили мягко, почти с участием:
— Добрый день... Простите за беспокойство. Мы узнали о вашей утрате. Это агентство «Память и Честь». Меня зовут Светлана.
В её голосе не было той навязчивой наглой бодрости, что давила в предыдущем разговоре. Наоборот — звучала сдержанная печаль и какая-то тёплая забота. Я нахмурился, но не бросил трубку.
— Мы понимаем, как трудно сейчас думать о формальностях, — продолжала Светлана. — Но если потребуется помощь с организацией похорон — вы можете на нас рассчитывать. Мы работаем аккуратно, с уважением. Никаких скрытых платежей и навязанных услуг.
Я молчал, смотря вперёд, на плотную вереницу машин.
— Мы бы предложили вам приехать к нам на короткую встречу. Без обязательств, — добавила она, чуть тише.
— И где вы находитесь? — спросил я, не узнавая свой голос: он был какой-то осипший.
— Озёрная, дом 15. В любое время, когда вам будет удобно.
Я машинально посмотрел направо. Через пару сотен метров зеленела дорожная указательная табличка — «Очагово».
— Вы, вероятно, бываете рядом, — как будто прочитав мои мысли, добавила Светлана. Я шумно выдохнул.
— Ладно, — сказал я после паузы. — Заеду. Только... никаких движений без моего согласия.
— Конечно, — быстро ответила она. — Просто поговорим. Мы здесь, чтобы помочь.
Я сбросил вызов и положил телефон обратно на панель. На сердце было тяжело, но... она действительно говорила иначе. Без мерзкого ощущения, что тебя сейчас разведут на деньги.
Повернув с шоссе, я углубился в старую часть района. Здесь асфальт был весь в заплатках, на обочинах стояли облупленные киоски, а на углах торчали обшарпанные рекламные щиты — "Памятники от 12 000", "Гробы люкс по доступной цене".
— Красота, — буркнул я себе под нос. Никак поднял голову и коротко тявкнул, будто соглашаясь.
***
Я свернул на Волоколакское шоссе ближе к полудню. Двор был пустынный — редкость для субботы. Лишь пара старушек сидели на лавочке у соседнего подъезда, оживлённо о чём-то судача.
«Мир как будто замер, — подумал я. — На что ни посмотрю — все напоминает о смерти.»
Поставил машину на привычное место, выключил зажигание, и некоторое время сидел, глядя вперёд. Дождь, кажется, снова собирался — в небе тянулись тяжёлые полосы туч, а ветер лениво гонял по асфальту мусор. Никак беспокойно зашевелился на сиденье, ткнулся носом в мою руку.
— Ладно, дружище. Пошли домой, — устало сказал я, открывая дверь. Пёс радостно спрыгнул на землю, встряхнулся, как после купания, и побежал к подъезду, с важным видом собираясь забежать внутрь первым.
На лестнице пахло мокрым бетоном, смешанным с ещё не выветрившимся запахом краски. Я поднялся на второй этаж, ключ туго проворачивался в замке. Надо что-то с ним решать. Толкнул дверь плечом.