В квартире было сыро и прохладно. Наверное, забыл закрыть окно сегодня утром. Я прошёл в кухню. Скинул куртку на спинку стула, привычно запнулся о тапки и ругнулся сквозь зубы.
Вытащил из шкафа турку, сполоснул её. Перемолол немного кофейных зёрен. Добавил воды и щепотку соли. Поставил на огонь. Пока варился кофе, я налил псу свежей воды и насыпал корм в его миску. Никак жадно принялся за еду, издавая довольные чавкающие звуки.
Я налил себе крепкого горячего напитка — настолько густого, что ложка в нём могла стоять. Жгучая горечь опалила губы, но сейчас это было даже приятно. Устроившись за столом, я снова достал из внутреннего кармана куртки конверт с запиской деда. Я медленно развернул его, вытащил аккуратно сложенный листок. Пробежался глазами по знакомым строчкам:
«Алтарь находится в старой части города. Там, где под землёй люди забыли о старых богах. Ищи под станцией, где юг и запад сливаются в одно.»
Я поморщился. Тогда, в первый раз, мне показалось, что это какая-то заковыристая загадка. Но почему-то сейчас всё выглядело гораздо яснее. "Юг и запад", "под землёй"...
— Юго-Западная же, — пробормотал я вслух. И тут же в памяти всплыла забытая деталь. Недели две назад, может чуть больше. Пассажирка — молодая женщина с тёмными кудрями и густо подведёнными глазами — садилась ко мне в "Калину" у станции метро Юго-Западная. Она разговаривала по телефону, раздражённо жестикулируя, а потом, положив трубку, неожиданно заговорила со мной.
"Видели, что там, за станцией, такое?" — спросила она. Я неопределённо пожал плечами.
"А вы обратите внимание вон туда, — продолжила она, указав рукой направо. — Там в бетонной стене, оказывается, какая-то странная дверь. Я бы её и не заметила никогда - она выкрашена в цвет стены. Но там теперь постоянно ошиваются мутные личности в тёмной одежде. Я на маршрутку шла — аж мурашки по коже."
Тогда я пожал плечами и не придал её словам значения. "Мало ли кто где отирается," — подумал я. А теперь... теперь всё медленно вставало на свои места.
"Типы в капюшонах"... "дверь в бетонной стене"...
Я допил остатки остывшего кофе залпом. Внутри всё клокотало от смеси возбуждения и тревоги. Это было как знание: острое, холодное, неприятное. Я сунул письмо обратно в куртку, поднялся, нацепил ботинки.
— Пошли, дружище, — тихо сказал я псу. Никак уже стоял у двери, виляя хвостом. Его глаза блестели в тусклом свете кухни.
Спустившись, я сел в машину. Двигатель затарахтел, как старый дед на завалинке. Погладил Никака по голове — тот радостно ткнулся в мою руку.
Стук дождевых капель по лобовому стеклу создавал странный ритм — будто отсчитывал время. Я завёл машину и плавно вырулил со двора.
Юго-Запад ждал.
***
Я свернул пару раз и осторожно выехал на проспект, где был вход на станцию метро «Юго-Западная». Весенний день медленно переходил в вечер. Небо в просветах между домами налилось грязно-фиолетовым цветом. Светофоры бросали пятна багрового и жёлтого света на влажный асфальт. Никак тихо поскуливал на переднем сиденье, принюхиваясь к воздуху сквозь приоткрытое окно.
Подруливая ближе к указанному месту, я сбавил скорость. И тут же увидел их. У бетонной стены, серой, треснувшей, с облупившейся краской, стояли две группы людей. С одной стороны — трое рабочих в ярко-оранжевых комбезах, касках, с инструментами в руках. Настоящие дорожники, с натруженными руками и лицами, обветренными ветром и солнцем. С другой — пятеро или шестеро человек в тёмной одежде. Куртки, плащи, худи разные, но у всех — капюшоны, скрывающие лица. Они стояли плотной группой, будто охраняя участок стены, где в каменной кладке действительно темнела неприметная металлическая дверь без каких—либо опознавательных знаков.
Я сбросил скорость ещё больше, почти проползая по улице, стараясь не выдать своего интереса. На тротуаре явно бушевала напряжённая перепалка. Работяги активно жестикулировали, показывая куда—то руками, один из них тряс свёрнутой в рулон бумагой. Их суровые лица были перекошены возмущением. Один из людей в чёрном, высокий и жилистый, резко шагнул вперёд и грубо толкнул ближайшего рабочего — плотного мужика с квадратным подбородком. Тот не устоял, неуклюже покачнулся и завалился спиной на мокрый газон.
Секунду была тишина. Даже машины на дороге показались мне притихшими. Потом его товарищ, высокий и костлявый парень в мятых оранжевых штанах, взревел от злости, как бык на арене. Не задумываясь, он вскинул лопату и со всей силы замахнулся на обидчика. Удар пришёлся в плечо, мне даже показалось, что я слышу глухой стук металла о плоть. Человек в чёрном отшатнулся, зашипел от боли, но устоял на ногах. И этого оказалось достаточно. Бой вспыхнул, как сухая трава под факелом.