— Ну что, дружище, продолжим, — сказал я вполголоса, останавливаясь у следующего круга. — Надеюсь, ты не ждал, что будет как-нибудь иначе? Вот прямо быстренько, без крови и всяких чудес?
Никак фыркнул, будто одобрительно. Или саркастично. Тут уж не разберёшь.
Следующее углубление в полу напоминало волнистые линии, окружённые каплями — символ, безошибочно ассоциирующийся с водой. Я понял: это знак Воды. Он будто звал меня, тянул, как спокойная, но неизбежная река.
Я снова сжал кулак, выдавливая последние капли крови из первой раны. Кровь скользнула по коже и упала в центр рисунка. Я провёл пальцем по линиям, выводя нужную форму — так, как подсказывало мне внутреннее знание. Рука действовала сама, будто по памяти, не моей, естественно. У меня такого в жизни до этого дня не встречалось. Думаю, это была память предков или что-то типа того. Но заниматься самоанализом сейчас было не время.
Как только я закончил последнюю дугу, символ вспыхнул глубоким синим светом. Раздался едва уловимый шорох — будто лёгкий дождь ударил по крыше, хотя никакой крыши над нами не было. С потолка, словно из ниоткуда, осыпалась тонкая, холодная морось — мгновенно, как дыхание тумана, на несколько секунд. Он оставил на моих плечах капли, исчезнув так же внезапно, как и появился. Символ Воды оторвался от пола, встал вертикально и завис в воздухе. Он переливался, словно жидкость в стеклянной колбе, внутри которой текла река воспоминаний. Его свечение было холодным, почти умиротворяющим.
— Вот это да... — пробормотал я. — Дедушка бы точно не поверил, если бы не был причиной этого сам.
Никак молчал, но глаза его блестели. Он сделал круг вокруг знака, и я поклялся бы — он шёл точно по каплям, которые оставил мимолётный дождь.
— Есть ещё, — сказал я и повернулся к четвёртому углублению.
Оно было совсем другое: не округлое, не ровное, а будто разорванное. Неровные линии, зигзаги, будто сам воздух здесь не мог угомониться. Я наклонился над ним и на мгновение замер.
— Знак Огня, наверное? — спросил я у пса. — Что-то подсказывает мне, он окажется не самым... спокойным.
Никак тихо тявкнул, хвост дёрнулся в сторону, как флюгер.
От капающей с ладони крови почти ничего не осталось. Ранка уже затянулась и теперь пульсировала тупой болью. Я посмотрел на неё и без слов взял нож. Он был уже пропитан моей кровью, металл блестел в красноватом свете знаков.
— Ну, ещё разок, — пробормотал я, делая неглубокий надрез сбоку ладони.
Кровь сразу же потекла, и я начал рисовать. Линии были резкими, напоминающими молнии, похожие на зигзаги в небе. Когда последний штрих был завершён, раздался резкий хлопок, будто кто-то ударил в ладони.
Вспышка. Жар. Я инстинктивно заслонил лицо рукой. Передо мной, прямо посреди зала, из воздуха начал складываться человек. Почему-то возникло ощущение, что больше легко не будет. Так и получилось. Из воздуха постепенно соткалась фигура человека. Фигура, знакомая до неприятных мурашек.
Человек в белой, слегка заляпанной жирными пятнами рабочей куртке широко улыбался. Хотя, скорее это было больше похоже на оскал. Запах дешёвого угля и уксусного маринада ударил в нос. Не нужно было даже напрягаться, чтобы вспомнить — это был тот самый шашлычник с рынка.
Он щурился, притоптывал на месте и ухмылялся.
— Ну привет, дружочек, я заглянул на огонёчек! Гриль разгорелся, угли тлеют, от предвкушения рот немеет! — голос возник из темноты, будто жаркий ветер выдохнул мне в лицо. — Пламя чувствует, когда кто-то тронул его сердце. А ты — тронул. Даже не зная этого.
Из мрака выступил Азар. Не ухмылялся. Просто смотрел. Глаза светились, как головешки в костре.
— Столько времени ты шёл к этому. Столько бессмысленных выборов. А всё вело сюда. К последнему щелчку спички. Последнему шагу.
Никак зарычал, шерсть на загривке встала дыбом.
— Да-да, зови своего пёсика. Только вот — Он наклонился ближе, голос стал хриплым, гремящим: — Собачка тебе тут не помощник. Она не остановит пламя.
Я стоял не двигаясь. Воздух вокруг дрожал от жара, а знак ещё не был активирован.
— Пять знаков. Пять. Кроме этого останется последний, верно, Станислав? — Он усмехнулся. — Ну-ну, давай, рисуй. Всё равно в конце — ты сгоришь, как и все.
Я не шелохнулся, хотя жар давил со всех сторон, как из работающей с двух сторон духовки. В носу щипало от запаха уксуса, как будто я действительно стоял возле мангала, а не в подземелье, окружённый странными рунами и древней тьмой.