— Что ж... красиво. — Азар выпрямился. На лице у него играла злобная ухмылка. Он наблюдал за искрами, как за детской забавой. — Думаешь, ты что-то изменил этим фокусом? Что это световое шоу помешает мне?
Я молчал.
— Все пять... ты активировал все, — заговорил вновь Азар, глядя на меня с напряжённой улыбкой. — И при этом не понял главного, да? Ты не управлял процессом. Ты — его часть. Но ты не был проводником. Ты всего лишь ингредиент. Без твоей крови ничего бы не вышло. — Он шагнул ближе, жар от него обжигал.
Я сглотнул, пытаясь не показать, что понял это только сейчас. Он сделал ещё один шаг в мою сторону. Воздух между нами дрожал.
— Я мог бы давно сделать это. У меня были ученики, последователи, преданные до боли. Но никто из них не подходил. Кровь. Их кровь — пустая. Без рода, без корня. А твоя — правильная.
Он вытянул руку, как будто хотел коснуться воздуха передо мной.
— Ты потомок. Шаман. И только ты мог стать дверью. Я ждал тебя. Именно тебя. Я тебя... направлял.
Слова звенели в воздухе. Я чувствовал — каждое из них было правдой. Он расправил плечи, и его глаза вспыхнули.
— Но не обольщайся, человечишка. Ритуал идёт своим чередом. Ты можешь светить, свистеть, рисовать знаки — но воля огня неумолима. Это всё уже бесполезно.
Я смотрел ему в глаза. Сердце грохотало в груди, но страх отступил. Внутри осталась только твёрдость. И ощущение, что всё действительно идёт так, как должно быть.
— Ты ошибаешься, — сказал я. — Всё будет совсем по-другому. Ты просто ещё этого не понял.
Азар хмыкнул и повернулся обратно к алтарю. Катя догорала над каменной плитой. С каждой секундой её очертания всё сильнее растворялись в светящейся пелене. Я сделал шаг вперёд. И тут началось то, чего не ждал даже Азар.
Сначала я подумал, что это пепел. Или сверху сыплется сажа. Потом — что это какие-то мошки. Спустя секунду стало понятно — это были мухи. Чёрные, плотные, будто слепленные из смолы и пыли. Они вылетали отовсюду: из углов, из потолка, прямо из воздуха. Сначала десятки. Потом сотни. Потом тысячи. Нескончаемый рой. Они кружили, плотным чёрным облаком, жужжали, замирали, резко бросались в стороны. Воздух вибрировал, как в улье.
— Что... за... дрянь?! — злобно прошипел Азар. Он резко обернулся ко мне, и впервые в его голосе не было насмешки. — Это не ты. Тогда... кто?!
Мухи облепили его свечи. И в тот же миг всё пламя погасло. Одновременно. Без звука. Как будто кто-то щелчком погасил свет по всей комнате. Катя осыпалась пеплом на каменную плиту алтаря. В зале воцарилась густая тьма, прорезаемая лишь мерцанием знаков. Азар изменился в лице. Он больше не ухмылялся. Он напряжённо смотрел вглубь зала, будто ждал, что сейчас из этой массы кто-то выйдет. И в этот момент замолчал Никак.
Раньше его рык был фоном — низким, нестерпимым, давящим. Он вибрировал в грудной клетке и резонировал с помещением. Но теперь тишина резко ударила по ушам. Наступила такая звенящая пауза, что я невольно задержал дыхание. Никак стоял напротив Азара. Огромный. Светящийся изнутри. Его глаза горели, но он молчал. Ждал. Азар замер. Мухи вились чёрными тучами.
А между знаков продолжали метаться искры, теперь уже неуправляемо — как если бы внутри конструкции что-то вышло из-под контроля. Я стоял в центре зала и впервые почувствовал, как само пространство подчиняется не Азару, не мне, а чему-то большему. Оно приближалось.
И Азар это знал.
Глава 23. Мухи
Мухи продолжали носиться по залу, словно оголтелые, но я вдруг заметил: их движение... упорядочивалось. Тотальное, иррациональное жужжание становилось ритмичным, будто марш невидимой армии.
— Что за... — пробормотал я, не отводя глаз.
Десятки тысяч чёрных насекомых начали сбиваться в одном месте — в центре зала, между алтарём и мной. Они крутились спиралью, завивались воронкой от пола вверх, и чем выше поднимался этот тёмный вихрь, тем гуще он становился, пока, наконец, не сомкнулся в единый монолит. Это было нечто вроде широкого чёрного столба — от пола до... я даже не мог определить до чего. До потолка? До неба? До другого мира? Он будто не заканчивался, исчезая вверху в мареве, где реальность, кажется, уже начинала искривляться.