— Ты сбежал, — прозвучал голос. — Но свобода не вечна.
Азар шагнул назад. Хотел исчезнуть. Раствориться в воздухе. Но не мог. Что-то — кто-то — держал его в этом месте. Это была она. Она его нашла.
— Ты… — прошептал он. — Ты не должна быть здесь. Ты была с Эрешкигаль...
Фигура молчала.
— Ты — Нурия... — выдохнул он, пятясь назад. — Джинния надзора.
Он ещё раз попытался испариться, раствориться, как делал это не раз. Но не смог. Его сила здесь... больше не слушалась. Он понял. Её присутствие блокировало его выход. Он был заперт в этом месте. И больше — не бог, не владыка, а беглый заключённый, пойманный с поличным.
Я снова услышал этот жуткий язык — наполненный гортанными щелчками, сипами, полный надрывного вкрадчивого звучания, которое скребло уши, но, определённо было… пронизано мольбой. Азар умолял.
Он делал просящие жесты — сложенные ладони, поклоны, вытягивание рук. Один раз даже ткнулся лбом в пол, как паломник перед священным камнем. Он простирал руки, будто клянчил пощаду, возможно, предлагал какую-то сделку. Указывал на алтарь, на Катю, на меня. Снова склонялся. Размахивал руками, прижимал их к груди. Я смотрел, как эта воплощённая гордыня превращается в воплощённую мольбу. Ответом ему была тишина. Нет. Фигура в сером стояла неподвижно. Ветер не колыхал её балахон. Насекомые за её спиной жужжали, но она была похожа на стержень реальности. Сосредоточие воли.
Наконец, она пошевелилась. Голова чуть наклонилась — будто в ответ. И из-под капюшона раздалось одно слово. Всего одно. На том же языке. Шипящее, режущее, словно сквозь хруст сломанного дерева.
— Нахш’ту.
Я не знал значения этого слова. Но я понял. Нет.
Это было отрицание. Окончательное. Безапелляционное. Бесповоротное.
Азар вздрогнул, будто его ударили. Он отпрянул, сел на пятки, замотал головой. Потом заговорил — быстрее, более нервно. Его руки дёргались, как у человека, которому сейчас отсекут пальцы. Фигура в сером не ответила. И тут я понял: его просьбы не имеют никакого значения. Всё уже решено.И приговор оглашён.
Я ощутил, как по позвоночнику пробежал холодный пот. Не от страха. Нет. От понимания величия происходящего. От осознания, что я — человек — стою в зале, где только что один древний ужас вынес приговор другому. И вот этот, второй, теперь сидит в пыли и сыплет мольбы, как прах в огонь.
— Ты это видишь, Никак? — прошептал я, не отрывая взгляда от сцены.
Никак, всё еще оставаясь в своих гигантских размерах, не рычал. Он просто смотрел. Так же, как и я. На эту молчаливую расправу. Было понятно, что Аз'хаар — сильный, но далеко не главный. Здесь, на земле, он почти бог. Но где-то там, в других слоях мира — есть те, кто гораздо сильнее. И одна из них уже здесь...
Азар молчал. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах метались искры ужаса. Он словно цеплялся за воздух, пытаясь что-то придумать. Что-то невозможное. Что-то, что даст ему шанс выбраться из этой ситуации. И в этот момент он начал исчезать.
Не так, как бывает у телевизионных фокусников. Его очертания начали как-то размываться, растворяясь в пространстве. Контуры его тела дрогнули, стали полупрозрачными, словно фигура теряла плотность, как туман на утреннем солнце.
— Нет, — выдохнул я. — Он пытается сбежать.
Фигура в сером даже не изменилась в лице — если у неё вообще было лицо. Она лишь взмахнула рукой, как бы лениво стряхивая крошку с ладони. И Азар… вернулся. В одно мгновение его тело вновь обрело чёткость. Прозрачность ушла, как будто её и не было. Он отшатнулся, глядя на свои руки, которые снова стали предательски плотными. Недоумение и злость читались на его лице. Он не мог уйти.
— Нет! — прошипел он. — Нет, ты не можешь… Я…
Но фигура молчала. Лишь стояла неподвижно. Тьма под её балахоном казалась глубже самой пустоты. Азар дрогнул, потом, держа руки перед собой, начал чертить в воздухе дугу. Пальцы двигались быстро и точно. Словно он резал ткань пространства. И это пространство действительно дрогнуло.
Появился зияющий разлом — не яркий, не сияющий, а скорее мерцающий, как отражение в бензиновой луже. Внутри него что-то виднелось — то ли оранжевый песок, то ли огонь.
— Портал, — прошептал я. — Он уходит.
Азар рванулся — то ли прочь, то ли в портал, который начал вспыхивать за его спиной, — но вдруг замер. Я не сразу понял, почему. И тут дошло: Фигура в сером. Сама она даже не двигалась, а он… он просто не мог. Его лицо исказилось от усилия, но каждый жест будто вяз в невидимом сиропе. Она блокировала его. Легко. Молча. Вот чего он боялся. Не только разоблачения. Не только поражения. Он знал, что если она пришла — пути назад больше нет.