— Всё, что мне нужно, уже со мной. Остальное — можно выбрасывать.
Он помолчал, потом вздохнул:
— Как знаете.
— Спасибо. Приятного вечера! — завершил я разговор.
Убрал телефон в карман куртки и свернул на знакомую улицу. Квартира деда, с облупленными перилами в подъезде и кривыми почтовыми ящиками, показалась мне теперь почти безопасной гаванью. Здесь, несмотря на тишину после его смерти, не было боли. Тут была только пустота и тень воспоминаний о нём.
Припарковался на почти пустой стоянке у дома. Выпустил пса, подождал, пока он закончит свои собачьи дела и медленно зашёл в подъезд.
Жилище встретило меня запахом старого дерева, пыли и чая. Я нашёл банку с зёрнами кофе, перемолол арабику, бросил пару ложек в турку, добавил воды. Варил кофе, молча, в полной тишине, уставившись на закипающую воду. Подумав, разбавил напиток молоком. Отчего-то показалось, что порции горечи на сегодня уже достаточно.
Выпил медленно, не думая ни о чём и не чувствуя вкуса. Потом лёг на диван, натянул плед до подбородка. Никак устроился рядом, положив мохнатую голову мне на грудь. Я устало прикрыл глаза. Почему-то думал, что после такого насыщенного событиями дня буду долго ворочаться в попытках уснуть. Не угадал — провалился в сон, едва захлопнулись веки.
Ночью мне снилось, будто Никак пытается говорить со мной. Его голос был странным — и не человеческим, и не собачьим. В нём было что-то вибрирующее, словно ветер говорил языком пульсаций. Ещё не азбука Морзе, но очень похожее, близкое к ней. Пёс, кажется, пытался мне что-то объяснить. Очень важное. Я в полудрёме напрягал разум насколько это было возможно, ловил слова, пытался понять, как-то расшифровать эти вибрации — но каждый раз смысл ускользал, как песок сквозь пальцы.
Вдруг что-то выдернуло меня из этого сна. Я резко открыл глаза. В комнате было темно. Из-за закрытых занавесок было видно покачивающиеся на ветру ветки берёзы. Никак стоял на кровати и внимательно смотрел на меня. Прямо в лицо. Его глаза были невероятно ясными, как бы наполненные светом. Он поставил лапу мне на грудь, потянулся ближе и лизнул меня в нос — мягко, тепло, как-то по-дружески. А потом... просто исчез.
Взял и растворился в воздухе. Без вспышек. Без лишних спецэффектов. Только что был здесь — и вот его нет. И тогда я услышал слова, которые складывались в голове из странных рваных звуков, похожих по тембру на лай моего питомца:
— С тобой было весело, Стас. Но мне пора. Дальше — сам.
Я ещё долго лежал, глядя в потолок и не шевелясь. Мелькнула мысль, что стоит попробовать позвать его, попытаться поискать по квартире, но я отогнал её. Стало предельно ясно, что Никак ушёл навсегда. Пустота рядом, где обычно сопел мой друг, казалась теперь невыносимой.
***
Утром я проснулся один. Впервые за последнее время — по-настоящему один. Без привычного собачьего дыхания, без стука его когтей на полу, без лёгкого порыкивания во сне. Вставать не хотелось. На тумбочке моргал телефон. Я взял его — там светилось сообщение от Лены: «Станислав, мы сегодня подаём заявление на развод. В одиннадцать ровно. Локацию скину. Постарайся быть вовремя.»
Вторым сообщением от почти бывшей жены был адрес районного Душинского суда. Я молча вздохнул, не спеша сварил кофе и оделся. Часы показывали 08:40 — времени было достаточно. Решил выехать пораньше — заняться мне сегодня было совершенно нечем. Выходить из квартиры и садиться в машину одному, без мохнатого компаньона было непривычно и тоскливо. Но жизнь моя продолжалась, я это понимал и старался принять.
Завёл машину и включил радио. Диктор бодро читал утренние новости:
— В нашей столице органы власти с удовольствием рапортуют населению о полном прекращении череды пожаров, не поддававшихся логическому объяснению. Героическими усилиями руководителей пожарных частей все участки возгорания были ликвидированы в рекордные сроки. Отличившиеся сотрудники будут представлены к наградам и денежным премиям.
— Руководители справились на отлично, — хмыкнул я. — Как всегда. Чем не повод отпраздновать?
Диктор продолжил подбрасывать удивления в моё унылое утро:
— Однако участились случаи госпитализации людей со следами заживших ожогов неустановленного происхождения разной степени. Многие из них, судя по всему, находятся в состоянии помутнённного сознания, повторяя фразы вроде «Он ушёл», «Мы остались одни», «Он покинул нас»... Некоторые врачи подозревают массовый психоз или неизвестное токсическое заражение, но о точных диагнозах говорить до полного изучения полученных анализов пока рано. На данный момент точно известно, что следов ядов и запрещённых наркотических веществ в организмах больных не обнаружено. Пациенты поступают в психиатрические учреждения города и области. Состояние их считается тяжёлым, так как большая часть из них склонна к попыткам суицида...
Я кивнул, мысленно соглашаясь. Это очень похоже на массовый исход адептов Братства Огня. Без Азара они — никто. После всех этих огненных обрядов и принесения жертв они возлагали на него слишком большие планы. Судя по всему, известие о его исчезновении сказалось на расшатанной психике последователей крайне негативно.
Уже почти собрался трогаться с места, как вдруг раздался звонок телефона. На дисплее высветилось имя — «Настя». Я был приятно удивлён.