Почвой оно обросло – кое-где в низинах – сантиметров на тридцать, где посуше – на пять, где-то ещё торчали выступы, не «освоенные» местной флорой и фауной… Когда-то наверху был узорчатый покров – его ошмётки прикрывали зеленоватый перламутр голых уступов. Джейн приложила к обломку ладонь – «панцирь» был чуть потоньше. Его лианы перемололи первым – и ушли вглубь, в бесчисленные полости, разделённые полуметровыми, а то и метровыми перегородками. Их ещё можно было ковырнуть ножичком; внешняя стенка была твёрже гранита, - всё, что росло снаружи, не во вскрытых полостях, доедало верхний покров, перламутр под ним и своими останками и осколками недоеденного слагало почвенный слой. Только тут его Джейн и увидела – впервые на Равнине.
«Поэтому что-то если и растёт, то здесь,» - думала она, проходя мимо очередной круглой «грядки». «Внизу сажать без толку, тут местные правы. Или какая-то сверхстойкая теплица… внутри дерева, может? Но туда много не влезет… Непонятно, правда, зачем отсюда что-то падает вниз и растёт ещё и там. И как потом возвращается. Посмотреть бы…»
То, что Джейн приняла сначала за витки раковины, оказалось широкими замкнутыми кольцами, - этот кусок отломился от останков прямораковинного моллюска, чего-то вроде циклопического эндоцераса. Лианы-строители то ли жили ещё на живой «зверюге», то ли заселились на обломках первыми – и стянули куски раковины плотным чехлом, обернув её со всех сторон. В одном месте из растений были только эти лианы, а почва под ногами странно пружинила. Джейн, почуяв неладное, осторожно опустилась на четвереньки, дотянулась до твёрдого участка, перекинула себя через непонятное «болото», оглянулась, посветила туда, куда падали с качающихся живых лиан остатки почвы, - луч прошёл раковину насквозь и осветил другую сторону. Трещина была сквозной, кое-как закрытой сетью лиан.
Вепуат, знал про трещину или нет, значения ей не придавал, - ничем скрепить ракушку не попытались. А «плантация» тянулась и дальше, там, где выбоины в мёртвом «эндоцерасе» заканчивались, и шли цельные, слегка «погрызенные» сверху кольца. Круги «лишайника» там были тоньше, но колючих шаров внутрь насажали больше. Джейн первое время искала систему хотя бы внутри «грядок», но, похоже, за системность тут казнили даже сарматов – кто-то будто просыпал семена из десяти мешков в одну мешалку, а спохватился, когда она уже своё отработала, - и, зачерпнув из неё по горсти в карманы, швырял в кольца лишайников. Именно швырял, - если бы сыпал сколько-нибудь аккуратно, вырастало бы куда равномернее. «Ничего не понимаю,» - Джейн озадаченно смотрела на хаотичные посадки. «Бывает, разные растения сажают вместе для лучшей урожайности. Но тут же всё натыкано как попало! Вепуат – вроде как сармат, что мешало ему семена перебрать и грядки хоть как-то упорядочить?! Вот опять – хороший участок в тени уступа, а ничего путного не посажено…»
Эти уступы – сросшиеся в гребень толстые шипы в рост Джейн – когда-то, похоже, служили для защиты от хищников… или соплеменников – повадки гигантских летающих моллюсков в колледже не изучали. Сейчас гладкая прохладная поверхность собирала конденсат, и он стекал по желобкам рельефа – с двух сторон от гребней почва была влажнее. Джейн миновала три полукольца шипов, прежде чем спустилась в очередную, смутно знакомую ложбину. Здесь раковина проломилась до центра, до полости сифона, и нависла с двух сторон козырьками. Ещё дальше поверхность, перепаханная осколками и прикрытая остатками лиан-строителей, обрывалась в пустоту. Лианы были заняты – они медленно сползали с боков ракушки, собираясь на повреждённом краю, и вдавливали в свежие рытвины содранный дёрн. Джейн видела множество молодых отростков на лозах. Отломленный взрывом осколок летел впереди ракушки, удерживаемый пучком лиан, и они перебрасывали на него прядь за прядью. Ни один килограмм минерального ресурса не должен был пропасть впустую.
«А хорошо тогда по нам лупили,» - Джейн ощупала свежую выбоину в «козырьке». «Если бы подобрались под днище – та трещина посредине точно лопнула бы. А куда мы полетели бы без двигателя, - а он явно с той стороны, за разломом, там и места больше…»