- Но хочу предупредить – вряд ли она вас услышит. Ирренций внутри черепных костей… поражения мозга слишком велики.
- Что Джейн сейчас чувствует? – голос отца сквозь респиратор прозвучал глухо, еле слышно. Она пыталась разглядеть его лицо, но всё плыло в красноватом тумане – а когда картинка становилась чёткой, до боли обжигала глаза.
- Она не страдает, - мягко ответил медик. – Мы подобрали хорошие анестетики. К тому же центры восприятия боли… как и другие центры восприятия... от них немного осталось. Сигналы из реальности к ней не поступают, но мозг очень активен. Можно сказать, что мисс Джейн грезит наяву.
Силуэт – то расплывчатый, то болезненно чёткий – подошёл ближе.
- Джейн! Джейн Люси Фокс! Комета… Ты смотришь на меня… ты меня видишь?
- Да, - прошептала Джейн, пытаясь привстать. – Но как в тумане. Что со мной? Я… в больнице?
За спиной Фокса-старшего потрясённо выдохнул медик.
- Да, - рука в плотной перчатке стиснула её ладонь. – Да, после приступа… Ты потеряла сознание, в посёлок вызвали машину. Ирренций… постоянные головные боли – это был важный симптом, как его могли упустить?! Я рад, что ты в сознании, возможно, удастся…
Туман стал гуще. Джейн попыталась ухватиться за руку отца, но та «вытекала» сквозь пальцы.
- …прощальный момент просветления… - донеслось из густеющего тумана. – Активность мозга возрастает… очень реалистичные галлюцинации… до полного выгорания… нет, больно ей не будет. Мы проследим, чтобы… нет, восстановление уже невозможно. Ирренций в костях черепа, непрерывное выжигающее облучение…
Резкая боль пронзила плечо. Туман вместе с очертаниями больничной палаты вмиг развеялся. Джейн прижимали к живой «палубе» двое Джагулов. Хассинельг сидел на корточках рядом, держа щипцами раскалённый синий прут.
- Джегуу, ты здесь? – когтистая лапа Урджена легла на лоб. – Да, она вернулась!
На обожжённое плечо лёг холодный слизистый шматок – какой-то сочный лист разрезали пополам. Страж бросил прут в зашипевший бочонок, закрепил лист мокрой повязкой.
- Прости. Из ловушек Мысли выводит только Металл. Ожог заживёт. А вот куда могло утащить твой разум…
Плечо болело, дёргало, лист быстро нагрелся, и его тут же заменили, заново смочив повязку. В мозгу колыхнулось что-то про связь температуры предмета с глубиной ожога. «Пытаются охладить. Но если металл, раскалённый… вторая стадия, не меньше. И рубец на всю жизнь. Но… похоже, я в самом деле вернулась. Только вот куда?»
Её больше не прижимали к полу, и она села, придерживая перевязанную руку. Здесь было жарко, даже в одной нижней рубахе. Джейн – уже без тумана и болезненных вспышек – увидела неимоверно древний кузнечный горн, наковальню, инструменты (часть – из потемневшей от жара кости)… «Почему горн без мехов?» - мелькнуло в голове. «Неужели на… термоэлементах?!»
- А чего я в кузнице? – хрипло спросила она – и тут же увидела перед носом фляжку с отваром курруи.
- Место, где Металл сильнее всего, - ответил страж. – Ты попала в ловушку Мысли – в её день такие западни повсюду. А ты ещё и необученный маг без порядка в голове…
Урджен коротко взвыл, его вой подхватили пятеро Джагулов – все, кто собрался в кузнице.
- Чем говорить о чужих головах, расскажи о своей! Что тебе сегодня мерещилось? Почему посох из зубов не выпускаешь?
- Глупо выходить без брони под обстрел, - проворчал Хассинельг, явно смущённый. Джейн, допив отвар, дождалась, пока ей ещё раз поменяют повязку, и хотела встать на ноги, но Урджен заставил сесть.
- Ты сиди в кузнице, - с трудом разобрала она чьи-то слова с сильнейшим лающим акцентом. Кроме Урджена, тут был ещё один странновато одетый Джагул – детёныш, ростом едва по пояс взрослым, но с «зачатками» будущей шаманской накидки – ниткой бус с пятью перьями.
- День ещё длится. Опять провалишься – снова прижгут. Это долго болит.
- Джаарган говорит дело, - хмуро прорычал Урджен. – Вы, двое, до вечера будете тут. Мастер Эджерех…
- Я сам отсюда не выхожу, - отозвался Джагул в кузнечном фартуке. Он уже отобрал у Хассека «лечебные принадлежности» - шипцы и бочонок с остывающим штырём – и вернул на подобающие места. Джейн обнаружила, что сидит на потрёпанной шкуре; других в кузнице не было – да и проку от них, кроме риска пожара?! Благо сейчас кузнец не работал, и горн был закрыт… хоть и нагрет – видно, точно на огненных камешках, которые не потушишь.