- Привет! – у ограды её, разглядывающую озеро, отловила Жюли. – Не, туда смотреть нечего, - оно и летом ледяное. У нас даже Стэн в него не лезет. Ты подожди июня и бассейна – потеплеет же когда-нибудь! Вон, уже и снег весь сошёл, и у Кэт весь дом в цвету…
Вокруг домика Кэтрин, и правда, из каждого ящика торчало что-то цветущее. Джейн покосилась на «грядки» любителя мхов – земля между «дикими» клочками, привезёнными из леса, чуть позеленела по их кромкам.
- Чего не на танцах? – спросила Джейн. Она давала зарок не принюхиваться, но ведь нос же не заткнёшь, - Жюли тоже переоделась в чистое и ещё ни разу не пропотела.
- У Ческо передышка после Синко де Майо, - усмехнулась Жюли. – Смотрю, ты уже на индейца непохожа? А тебе шло!
- Да и ты уже не скелет, - с ухмылкой ответила Джейн. – Слушай, а Кьяра краски откуда берёт?
Жюли махнула рукой в сторону одного из домов. Перила его террасы были сплетены из рогов оленей и лосей, дверь – обита чьей-то шкурой и украшена крупным звериным черепом.
- Корешки, листики, ягоды. На рожу – всякая глина с жиром. Со Стэном вместе разобрались, что красит тряпки, что – кожу. Нам такую чепуху не завозят, - вздохнула она. – Как и костюмы для танцев. Мутантам не положено. Да и пошли они… в тундру!
- Сами они мутанты, - согласно буркнула Джейн. – Слушай… А в мастерские заходить можно? Или там работа?
Жюли беспечно отмахнулась.
- У кого и работа – не горит. Чтоб что-то ломалось, я не слышала… Ну, пара сомбреро, но их заклеили – авось не развалятся. Это Мия делает, из тростника… хочешь, к ней зайдём? Стэн с Кьярой в лесу, их подождать придётся. Зато Берт и костерезы на месте…
…Не успела Жюли войти в дом Берта (не закрытый даже на внутреннюю щеколду), как резво отпрыгнула назад, выдёргивая из кармана респиратор. До Джейн донёсся резкий незнакомый запах с привкусом смолы и непонятный, но шумный скрип и стук. Наружу в клубах смолистых испарений высунулся кто-то из подручных Берта, в респираторе, защитных очках и чем-то заляпанных перчатках, и приветственно махнул более чистой рукой.
- Берт, гости!
- Ага, прошу, - донеслось из соседнего помещения. Это, собственно, и была мастерская – и вход в неё перегородил шезлонг со снятой тканью, который как раз со скрипом разбирали на деревянные плашки. Что это настоящее дерево, у Джейн сомнений уже не осталось, - иначе их не складывали бы штабелями в длинную ванну в соседней комнате. Несло – да так, что респиратор пробивало – именно оттуда.
- Берт, вытяжка! – крикнул разборщик, оттаскивая остатки шезлонга с дороги. – И глянь сюда – под замену?
В помещении загудело, запах начал ослабевать. Берт – как и все, в защитной одежде – покрутил в руках тёмную деревяшку. Тёмными, да ещё со странным блеском, были, впрочем, они все – но у этой на опоре, касающейся земли, были тусклые чёрные вмятинки. Берт, чертыхнувшись, выскочил на террасу, надавил на конец плашки посильнее – волокна разошлись, как истёртый скирлин.
- Под замену! – он швырнул подпорку в отдельный ящик. – Хорошо, вовремя начали! Сколько там ещё?
- Четыре осталось! – донеслось из мастерской. Джейн оглянулась на лестницу – кажется, столярам было совершенно не до гостей…
- Ты куда? – Жюли втащила её в широкий шлюз. Оттуда двери и расходились – одна, видимо, к жилым помещениям, другая – в мастерскую, где происходило странное. Запах, между тем, перестал обжигать ноздри. Джейн про себя удивилась, что вытяжку включили только с их приходом, - а если бы они к Берту не заглянули?..
- Ну вот, - мастер улыбнулся всем лицом под защитной маской. – Будут вам к лету шезлонги. Сейчас пропитаем, потом оно просохнет… ну, и три детали под замену, но это ерунда – сухих заготовок у нас полон склад… Да, заказ для Мари я сделал, может забирать. Двое разных, на пробу. А технологию натяжения пусть уж сама осваивает, тут опыт нужен, а я по другой части. Будут лишние винты – ещё третьи сделаю, новой конструкции, не из каменного века…
Жюли, кажется, поняла, о чём он; как раз освободился проход между разобранным и перевёрнутым набок шезлонгами, и девушка пролезла в мастерскую и уставилась на странные конструкции. Берт снял перчатки и теперь демонстрировал узкий обруч из туго свёрнутого выбеленного прута и такую же светлую рамку-трапецию из четырёх узких плашек с насечками.