- Бластер – вещь для войны, станнер – для «копов». А чтоб зря птицу не мучать и не плодить подранков – лучше дробовика ещё не придумали.
На термометре было минус десять. Вода замерзать не спешила – под тонкой коркой сверху было ещё много жидкости. Поселенцы возились с насосом – воду для катка выкачивали из-подо льда замёрзшего озера, так что, чем мучаться с помпой, подключились к водопроводу.
- Сантиметров пятнадцать у нас заливают, - рассказывала Кэтрин новичку Беатрис. – Сверху на воду лить – всё пойдёт буграми, так что не спеши. Коньков на всех хватит. Войтек хорошие лезвия режет…
«Войтек?!» - Джейн даже на секунду забыла о неотступном жжении в суставах. «В смысле – тут и коньки костяные?! Вот из интереса опробовала бы, хоть сроду не каталась, - где ещё костяные найдёшь, их и в музеях, небось, нет…»
От слишком «быстрых» мыслей заныли виски, и Джейн подсунула холодную руку под капюшон. На мгновение это снимало боль, потом становилось хуже, - а выставляться без головного убора на холод и вовсе не стоило, девушка это уже знала. Зато отсюда было видно солнце – тускловатый кругляшок пробился сквозь поредевшие облака, и Джейн, пока никто не мешал ей, неотрывно за ним следила. «Зимой даже солнце не такое…» - подумала она с тоской. «Так, октябрь – это зима или… вроде бы осень. Но я не знаю, где это всё считали. Где-нибудь на юге, у янки. Или в Старой Европе. У янки даже День благодарения в ноябре, - надо же было додуматься…»
Прошло десять дней с первого снега; с тех пор похолодало так, что уже и снежки не лепились. Кто-то опрыскал снеговики водой, покрыв их ледяной глазурью – и Джейн подозревала, что простоят они теперь до мая.
- Утки? Рано ещё, пять дней отвисятся – и попробуешь, - ответил Стэн на вопрос Беатрис, который Джейн не расслышала. – А, перья? Мари! Тебе перья не нужны?
- Мы для Беатрис сделаем корону, - Мари и Жюли перебрались ближе к новенькой. – Увидишь, как будет красиво!
Снова зашумел насос, и на террасе загалдели – кому-то казалось, что льют слишком быстро, кому-то – что медленно, кому-то – что замерзающая вода ложится криво. Тучи сошлись гуще, в воздухе закружилась снежная крупа. Джейн глубоко вдохнула, стараясь не морщиться от боли, и отступила в дом. Попусту мёрзнуть там, откуда и солнца не видно, ей не хотелось.
- Заливают? – хмыкнула навстречу ей Агата. Она в задумчивости смотрела на зимний комбинезон – выйти, не выйти?..
- Стэн опять уток настрелял, - сказала Джейн, вспомнив дымный запах от мэра – пропиталась часть одежды или волосы, что-то из того, что быстро не отмоешь. – Коптит теперь.
- А! – девушка коротко ухмыльнулась. – Дичь – это на любителя. Но ему теперь Тьяго компанию составит. Будут охотиться по очереди…
- Тьяго не старый для таких дел? – недоверчиво посмотрела на неё Джейн. – Берт – ладно, он на месте, в мастерской. А бегать по лесу…
Агата ухмыльнулась.
- Старый – не старый, а Макс уже делает ему снегоступы, - она убрала наушники под капюшон и затянула его на подбородке. – Посмотрю, что там с бассейном. Тебе наверх?
- Мне бы… выйти, так, чтобы на террасе не видели, - Джейн понизила голос. Агата молча поманила её за собой к дальней двери. Ещё немного – и они были у запасного шлюза. Открылся он бесшумно.
- Беги. Я часто так выбираюсь. Наших иногда бывает… слишком много, - Агата махнула Джейн на прощание и закрыла шлюз. Девушка шмыгнула на улицу. Там было тихо, снежная крупа кружила в воздухе, ложилась новым слоем на старые, так и не убранные сугробы за оградой. Джейн посмотрела на соседние крыши. «Даже разбегаться не надо. Съеду, как с трамплина. Только не перебудить бы всех…»
06 октября 02 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити, гетто «Ренси»
Джейн проснулась, когда затекла шея, - она уснула, навалившись на стол, прямо под облучателем. Выключила его, выпрямилась, потирая затылок; «поджаренная» голова унялась, да и жжение в руках на время стихло. Покосилась на часы, осторожно выглянула на улицу, - сейчас темнело рано, в девять вечера каждый светодиод уже полыхал, что твой прожектор. «Минус семь,» - Джейн сверилась с термометром и потянулась, разминая руки. «В самый раз.»
Тихо, стараясь не шуметь – будто кто-то в одиноком доме мог её услышать – она поднялась наверх и переоделась в джинсы и футболку. На тумбочке лежал плеер, рядом – бусы с «зубом аллозавра». Девушка медленно открыла ящик, вынимая тёмный пакет. Через несколько секунд она уже спускалась – всё так же тихо, в старой бандане с росписью Себастьена Марсье, с болтающимся поверх футболки шнурком. Ампула анестетика уже лежала в кармане зимнего комбинезона. Джейн оделась, тщательно проверив, не болтаются ли где хлястики, не зацепятся ли в неподходящий момент… запястья слабо заныли, и девушка беззвучно выругалась. «Успеть выбраться, пока меня не скрутило, - а там, в минус семь, пусть делает что хочет!»