Сидушек было несколько, одна над другой, нашлась и по размеру Джейн – видно, сделанная для местного офицера, только он и был подходящей комплекции. Девушка криво ухмыльнулась и понадеялась, что из «трубы» никто не выползет и не тяпнет. А про кувшины для подмывания она слышала и раньше – и быстро поняла, почему те, кто эти штуки ввёл в обиход, левую, «подмывательную» руку считают нечистой. Грязь-то смылась, но грёбаный запах… «Меркаптаны, чтоб их!.. Интересно, тут изобрели мыло?»
Едва она подумала о мыле, как зачесалось всё тело – вспомнился войлочный «мешок» (его когда-нибудь стирали?..). Джейн покосилась на мокрую футболку. «Теперь и её хоть выжимай… хоть бы прополоскать где – и пусть весь отряд пялится! Ксенофилов тут, кажется, нет…»
- Хассек… Хассинельг, - смущённо начала она от двери. – А где бы помыться? И… у меня одежда вся в поту. Тебе ещё глаза не режет?.. Постираться бы, в общем. А то буду тут вам вонять.
Хассинельг наклонил голову набок.
- Помыться?.. Да, верно, тебе ж и оставляли воду… Идём быстрее, как бы не вскипела!
«Оставляли воду?..» - Джейн, стараясь не вспоминать гигиенические традиции разных стран (а чего только ни рассказывали на байкерских слётах, успевай слушать…), быстро пошла за ним. «Так и шлёпаю без обуви,» - мелькнуло в голове. «Тут чисто… на вид, местные, вон, все босиком… да местные тут и голышом – и скоро и мнё придётся, носки точно не заживутся…»
…Хассинельг, помянув Бездну, выдернул из бочки в рост Джейн длинный костяной штырь с прорезью-«ухом». На другом конце болталась на крюке дымящаяся пластина – тёмно-синий металл, инкрустирванный мелкими красными камешками. «Термоэлемент?» - Джейн тут же забыла о пластине, перевешенной на стену вместе с крюком. Пока Хассинельг выходил в очередной коридор и возвращался с бурдюком холодной воды, девушка успела оглядеться, и ей стало не по себе. На полу стоял метровый таз, выдолбленный из округлого ствола, иссиня-чёрный, а чтоб не качался – ещё и на трёх ножках. В тазу лежал костяной ковш – похоже, чья-то цельная кость, подрезанная тут и там… «Кажется, оно летало,» - Джейн украдкой подняла ковш и удивилась его лёгкости. «Что за живо… нет, пока лучше не спрашивать!»
Со стены свисали длинные и короткие полосы грубого войлока, а под ними стоял закрытый – стеклянный, даже с украшениями – трёхногий сосуд. Из проёма в его крышке торчал костяной черпак.
- Эй! Потрогай – тебе так нормально? – Джейн сунули под нос ковш, полный воды. Хассинельг успел вернуться и что-то вылить в бочку (из чего – девушка даже не отследила). Вода была ещё горячей, но терпимой – Джейн после всего увиденного и хотелось «пропариться».
- Ты раздевайся, а то всё промокнет – тут воздух и вода всегда вместе, - поторопил её «пограничник». Джейн поёжилась.
- Сейчас… А… мыло у вас где?
Хассинельг, на долю секунды уставившись на неё, молча открыл стеклянный сосуд и зачерпнул густую чёрную жижу. Войлочная «мочалка», снятая со стены, в два движения пропиталась этой поскрипывающей «глиной» с какими-то мелкими волокнами.
- Тебе помочь, или управишься?
- Уп-правлюсь, - пробормотала Джейн, с ужасом глядя на «мочалку». «Этот их переводчик… он точно не врёт? Мы под «мытьём» понимаем одно и то же?..»
Хассинельг озадаченно посмотрел на неё, но вышел. Джейн скинула одежду. Из ушата можно было дотянуться до воды… впрочем, ей уже оставили полный ковш. Из него она и облилась, зацепив и свисающие волосы… а, чего уж теперь, - облила и голову, по крайней мере, это была вода, и горячая, и ничего странного в ней не плавало. По рукам прокатилась волна зелени, Джейн замерла, ожидая выброса, но свечение впиталось обратно. «Помыться вылезло, что ли?.. Сейчас залезет назад до конца жизни…» - девушка взяла за хвост чёрную маслянистую «мочалку». «Если грёбаный переводчик не наврал – тут все этим пользуются. Даже Руниен. А он точно человек. Ещё и офицер. Если у него кожа не слезла…»
Какой-то химикат, слабый абразив, - пару красных полос Джейн на себе оставила, прежде чем приноровилась. Слизистые не жгло – и это уже радовало. Стиснув зубы, она втёрла жижу в волосы и провела чёрной ладонью по лицу. «А теперь всё это как-то смыть…»
Пока она, зажмурившись, обливалась из ковша, тёрла руки, потом себя, полоскала мочалку – «глина» из неё как-то очень ловко выдавилась на кожу так, что войлок стал почти чистым – и снова оттиралась, в дверях что-то шуршало, но Джейн было не до того. «Полотенец тут нет. Взять войлок подлиннее? Ладно, так… ага, трусы, майка, остальное потом… Расчесаться… ну ёлкин корень! Ладно, можно и пальцами, для начала сойдёт…»