- Готова? – обрадовался Хассинельг, протягивая Джейн небольшую заплатанную сумку из бурой кожи. К заплатке были пришиты по периметру мелкие бусины из чьих-то зубов и позвонков.
- Кочевник, Сагат, - махнул рукой пограничник, поймав взгляд Джейн на «украшения». – Копьё попало в сумку. А могло бы и в живот. Пришлось отделить от его тела… голову, ну и немного красивых мелочей. Вот и Руниену, видишь, распороли бок. Повезло – зацепило кожу, одежда прикрыла. Зря он трофеи посрезал… ну да ничего – свои добудешь. Хороший лучевик, да ещё безобидного вида, - ты клыками Джагулов и Сагатов обмотаешься в три слоя!
Джейн передёрнуло. Она даже не сразу поняла, о чём речь. «Он победил врага… кочевника… и вынул у него зубы и позвонки?! Они тут настолько дикие?!»
- Хассек, - жалобно сказала она, вспомнив о непокорной шнуровке. – Помоги, ради всего, с этими верёвками! А то меня саму на что-нибудь намотают…
…На пятый раз у неё всё-таки получилось самостоятельно одеться и подпоясаться, повесив на бок сумку. В неё Хассек уже сложил бусы и заколки, завернутые в старую бандану – и, с большой осторожностью, перо Харсы.
- Этот пернатый воин был твоим другом?
Джейн ошалело на него уставилась.
- Да… Откуда знаешь?!
Хассинельг направил на перо посох, глядя сквозь кольцо-навершие. Внутри будто натянулась плёнка, переливающаяся разными цветами.
- Ты освободила его и лечила, а он вышел один против троих сильнейших. И он… он жив сейчас и помнит тебя. Больше ничего не видно.
Джейн сделала вид, что копается в сумке, и быстро замигала, отгоняя слёзы. «Откуда, ну вот откуда ему знать про Харсу?!» Запястья вспыхнули до боли, и она едва успела выпустить сумку – два зелёных луча ударили в стену.
Очнулась Джейн, сидя на корточках и обхватив себя за плечи. Хассек, сев рядом, осторожно дул ей на волосы.
- Джейн, открой глаза. Посмотри. Все живы. Всё цело. Это просто лучи. Калиг с Навкетом, как разозлятся, ещё не такое выдают!
Джейн одним глазом, не решаясь открыть второй, посмотрела на стену. На ней было только красное светящееся пятно, словно она сильно нагрелась изнутри.
- Это рассеется, - успокоил её Хассек, поднимая на ноги. – Что они с тобой делали?! Пусть твой отец – целитель, пусть он не любит воинов, - он не смел так тебя калечить! Он что, даже не сказал тебе о лучах истины? О лучах зрения? О согревающих и выводящих из тьмы?!
Он открыл её сумку.
- Надень эти бусы, я чую в них силу. И прикрепи кости и перо к волосам. Мы пойдём и поучимся направлять лучи. А с сапогами… сейчас соображу. Нужна какая-то подложка…
…После привычной скирлиновой одежды ткань, пусть и стянутая верёвочками, болталась на Джейн мешком – она чувствовала тёплый туннельный сквозняк по коже. Жара снаружи, похоже, не ослабевала.
- Давно не видел таких долгих нергетов, - пробормотал Хассинельг, останавливаясь в пустом изгибе коридора и вскидывая посох. «Ага, правильно, - защитное поле – штука нужная,» - Джейн дёрнула углом рта. Хассек вычертил на стене световой крест.
- Попробуй-ка бить в выбранный участок. Вот сюда, например, в верхний правый угол. Тепло веди на правую руку… всё тепло!
Луч из правой руки ударил в стену, из левой – в пол. Хассек и хвостом не повёл.
- Давай ещё раз. Времени у нас много. Пить не хочешь?..
…Тепло подчинялось ей неожиданно легко – стоило на нём сосредоточиться, и оно текло по костям на ладонь. Целиться было не сложнее, чем тыкать палкой, - она всего пару раз утолила жажду из костяной фляжки, прежде чем каждый из крестов, высвеченных на стене Хассеком, был поражён. Ещё луч – и в животе заурчало. Хассек усмехнулся.
- Пойдём-ка есть! Надеюсь, Калиг про тебя не забыл.
…Калиг не забыл. Он сидел тут же, в комнате Хассинельга, по-прежнему в тёмных очках, опираясь двумя лапищами на посох и глядя в пол. Из дырок в столе торчали накрытые чашки и кувшин.
- Всё возишься? – Калиг качнул посохом в сторону Джейн. – Ну-ну. Чтоб завтра же отвёл в «Элидген»!
- Чего злой? – спокойно спросил Хассинельг, заглядывая в сосуды. Калиг глухо зарычал.