Соляные столбы безмолвно взирали на него, неспешно ожидая, когда он наконец-то затихнет и присоединится к ним. Застынет под наплывами тысячелетий, превратившись в прекрасный соляной саркофаг.
С трудом приподнимаясь на колени, Келгар расслышал вдалеке чей-то злобный хохот. Обернувшись, он, конечно же, никого не заметил. Только с противоположной стороны теперь почудился тихий шёпот, словно шелест листьев на ветру, несущий с собой неразборчивые слова. Встряхнув головой, дварф отбросил прочь всю отвлекающую его от цели чепуху и просто пошёл вперёд, больше не оборачиваясь. Вот только ноги против его воли подворачивались и понемногу теряли чувствительность. Вскоре он уже не мог чувствовать пальцев, болтающихся безвольно, постоянно запинающихся о выступы на каменном полу. Дварф сцепил покрепче зубы и снова побежал, стремясь пройти как можно больше, прежде чем...
- Убийца!
... он снова упал, и на этот раз все ступни чувствовались так, как будто он целую ночь проспал в неудобной позе, отлежав их до потери чувств. Келгар проклял себя за то, что не закончил дело и не успел развязать ещё и руки. Со связанными за спиной ладонями, он каждый раз в кровь разбивал лицо при падении, и подниматься на ноги было гораздо труднее.
Застывший перед ним сталагмит, показалось ему, склонил к нему верхушку, осуждающе глядя на маленького дварфа. Соляная статуя была похожа на приземистого человечка с головой ворона, склонившего к нему чуть приоткрытый клюв, взирая гроздями невидимых глаз.
Прислонившись спиной к ближайшей колонне, дварф расслышал в давящей на уши тишине какое-то мерзкое хихиканье. Понадеявшись, что ему не понадобится добегать до поста, чтобы предупредить город о вторжении, Келгар закричал во всё горло, но всё, что вышло из его губ, были лишь несвязные звуки и сиплый свист. Проклиная свою беспомощность, он изо всех сил саданул головой по столбу, пытаясь привести мысли в порядок. Дварф постарался медленно и спокойно повторить свою фразу, по слогам, выговаривая каждый звук отдельно, как маленький ребёнок. Язык, распухший и необычно твёрдый, чувствующийся во рту каким-то чужеродным придатком, извратил каждую букву в произнесённой им фразе.
- Глупый...
- ... бессильный...
- ... где же твои кулаки?
Голова была как чугунная, и Келгар с трудом мог отличить доносящееся до него эхо от камнями перекатывающихся в голове мыслей. Он снова, переполняясь яростью, ударил головой по соляной колонне. Всё всегда было так просто! Если что-то ему не нравилось, дварф просто хватал это и разносил на части голым руками. С последствиями он разбирался позже, если это вообще требовалось. Так почему?... Почему же сейчас, впервые, наверное, когда это по-настоящему важно, сколько бы он не бился об стены, это ничуть не помогало!? Яд, отравляющий его тело и сознание, невозможно было ударить, нельзя было избить до потери пульса. Но, именем Клангеддина, как же ему этого хотелось!
Так нельзя, подумал Келгар. Нельзя просто биться в истерике. Если удары ему не помогут, он найдёт другой путь разобраться с убивающей его отравой. Если бы только у него было больше времени... или хотя бы свободные руки...
Он поднялся выше, скользя спиной по колонне, приподнимая тело плохо гнущимися ногами, и попытался отвалиться от своей ненадёжной опоры. Несколько биений сердца в нём всё ещё теплилась надежда, и дварф по инерции полушёл-полупадал вперёд, но затем его колени безвольно подогнулись, и Келгар в последний раз обрушился навзничь.
Одинаковые, как близнецы, колонны закружились вокруг него в безумном хороводе. В приступе паники и отчаянья дварфу показалось, что он видит на мягких, расплывающихся гранях камня собственное отражение. У основания каждой колонны была небольшая вертикальная табличка, залитая неравномерным слоем окаменевших отложений, покрытая наплывами, так что невозможно было разглядеть, что когда-то было на ней высечено. А внутри камня как будто стояли древние дварфы, глядящие на него мёртвыми вынутыми глазами, шепчущие что-то недвижимыми губами, гневно сжимающие в кулаках рукояти топоров и секир. Их заплетённые в тонкие косички волосы медленно, жутко медленно развевались, как будто застрявшие в медленно текущей смоле. Они все смотрели на него презрительно и яростно, готовые шагнуть вниз, замахнуться и...
Келгар закричал, отказываясь повиноваться надвигающемуся на него ужасу, и бешено затряс головой. Видение. Это всего лишь дьявольское видение, вызванное проклятым зельем! И ничего больше. Он отказывался верить в ту жуть, что шептал ему помрачневший рассудок...