Тем временем, неестественное возбуждение, которое разгорелось внутри него после принятия яда, переросло в кристальную чистоту и ясность ума. Келгар ясно ощущал всё, что происходит с его телом, и оттого тошнота и головокружение вызывали в нём ещё больше отвращения и мерзости. Чувствуя прикосновения чужих пальцев к своей шее и рукам, дварф неожиданно для себя осознал, что эти тонкие, но затвердевшие от постоянной работы пальцы могут принадлежать только женщинам. Правда, это никак не помогало ему, так что Келгар не обратил на свою догадку особого внимания.
Как только похитители чуть приспустили верёвки на его ногах, Келгар весь задёргался, пытаясь сорвать с себя оставшиеся путы и немедленно напинать им по первое число, под насмешки и издевающееся хихиканье дуэргаров. Бандиты тут же отпустили его и пошли прочь, беззаботно поворачиваясь к воину спиной, даже не думая следить за ним. Дварф взревел, как бешеный, пытаясь всё ещё крепко связанными за спиной руками распустить запутавшиеся верёвки. К тому времени, как ему это удалось, все похитители уже скрылись за ближайшим углом туннеля, и их тихие шаги быстро удалялись вдали. Дварф вскочил и бросился бежать, так быстро, как только мог, им вдогонку...
3. Смех в темноте. Бессильные проклятья... и, наконец, здравые мысли.
Окружающие стены, нетронутые дварфийскими инструментами, чуть искривлённые, напомнили ему полузнакомое место из глубин памяти. Поднапрягшись и внимательно осмотрев всё вокруг, Келгар окончательно удостоверился, что это именно оно. Лабиринт Разума, так его называли в его клане. Небольшая пещера на нижнем уровне их подземного комплекса, как раз за последними постами стражи, охраняющими город дварфов от опасностей окружающего Подземья. Когда дварфы только заселяли свой новый дом, много лет назад, когда Келгара ещё и в проекте не было, на этом нижнем уровне они обнаружили иллитида-отшельника, изгнанного своим родным городом-ульем за занятия магией. Дварфы не стали мириться с опасным соседом и постарались поскорее избавиться от него, но само место, которое монстр облюбовал для своего дома, осталось нетронутым.
Холодные капли стекали с потолка пещеры, проникая сквозь тончайшие трещины в камне и устремляясь вниз с мерным стуком. В некоторых местах капли падали всего лишь раз в минуту, а в других - раз в четверть часа. Вода разбрызгивалась по каменному полу, а осадок оседал в том месте, куда упала маленькая капля. Содержащиеся в воде соли застывали в холодном воздухе пещеры, скрепляясь друг с другом в горки отложений. Так, год за годом, столетие за столетием, на полу наплывали огромные соляные столпы, а на потолке повисали не уступающие им размером сосульки. Некоторые успевали объединиться друг с другом в колоссальные колонны, внутри которых можно было по наплывам прочитать историю всех эпох, прошедших с создания мира.
Вся огромная подземная пещера, вместе со своими отростками протянувшаяся на целые мили во все стороны, была заставлена неразличимыми друг от друга колоннами, сталагмитами и сталактитами. Толстый слой заплывшей соли покрывал пол и потолок, и даже далёкие, невидимые в темноте стены, превращая пещеру в громадный мавзолей, в котором выставлялись легионы застывших навеки фигур. Для зрения подземных жителей, не полагающихся на источники света, это были всего лишь неприметные каменные образования, но в свете факела вся пещера засияла бы переливающимися один в другой светлыми тонами, холодными и вечными, как звёзды.
Как и любой другой дварф, Келгар интуитивно ориентировался в подземных пещерах, позволяя своему чувству камня вести себя прямо к цели, избегая тупиков и не задумываясь на развилках. Он примерно понимал, где находится, знал, в каком направлении нужно бежать, и очень скоро без всяких промедлений должен был добраться до поста стражи. Вот только его сердце стучало, как бешеное, кровь с трудом пробивалась по жилам, и в ногах ощущалась невиданная прежде слабость. В конце концов, дварф запнулся и рухнул на изогнутый каменный пол пещеры, загремев так, что его было слышно, наверное, за многие мили в абсолютной тишине и спокойствии Подземья.