- Нет! - вздохнула я. - Дело в Андрее.
- Вы снова поссорились? - вспыхнул Миша. - Что он натворил?
- Не перебивай! - возмутилась я. - Разве я стала бы жаловаться на обычную ссору? Всё гораздо хуже!
- Слушаю, - буркнул Мишка.
По мере моего рассказа лицо мужа становилось всё мрачнее, и у меня защемило сердце. Было ясно как день: на утешительные слова рассчитывать не приходится.
- Что будем делать? - осторожно спросила я.
- Нужно немедленно показать его врачу, - тоном, не терпящим возражений, заявил Миша. - Завтра у меня важное совещание, я не смогу… - Он задумался, нервно похрустывая пальцами. - А у тебя на завтра много учеников?
- Всего один. Лёша Князев.
- Вот и отлично. Отведёшь парня в больницу.
- Да он меня и слушать не станет! - вздохнула я.
- Станет! - отрезал Миша, с силой открывая кран с водой. - Я с ним поговорю.
Вечер неспешно тёк своим чередом. Мы поужинали, посмотрели телевизор, и около одиннадцати дети разошлись по комнатам. В квартире наконец воцарилась тишина.
Миша тяжело поднялся с дивана и, не говоря ни слова, направился в комнату к сыну. Я изнывала от любопытства и тревоги.
В какой-то момент, отбросив хорошие манеры, я сняла тапочки и на цыпочках подкралась к двери, затаив дыхание.
- Никуда я не пойду! - раздался недовольный голос Андрея. - Па, отстань! Я себя нормально чувствую! Чего она на пустом месте проблему раздула? Хочет выглядеть добренькой?
- Во-первых, не «добренькой», а доброй, - прикрикнул на него Миша. - А во-вторых, она и есть такая! Саша тебя любит и беспокоится о тебе!
- Мама тоже беспокоилась, а потом бросила! - голос мальчика задрожал. - Я не хочу к ней привыкать! Она тоже нас когда-нибудь бросит… Все они такие!
Я инстинктивно зажала ладонью рот и закрыла глаза. Так вот в чём дело… Андрей боится повторения! Боится позволить себе привязаться, потому что уверен - я их рано или поздно оставлю. Но я никогда этого не сделаю, я ведь так сильно люблю их всех! Бедный мой мальчик…
Мою душу затопила жгучая злость к незнакомой Валерии, первой жене Миши. Как она могла так поступить? Сломала сыну жизнь, и теперь он никому не верит. Какая же она…
- Не все женщины такие, как твоя мать! - послышался твёрдый голос Миши. - Вот, например, бабушка. Разве она бросила семью? Нет, всегда была с нами. И Саша нас не бросит, я в этом уверен. Твоя мать всегда ставила себя на первое место - что ж, у неё такой характер. Но согласись, Сашка на неё совсем не похожа!
Андрей ничего не ответил, было слышно лишь обиженное сопение.
- Короче, разговор окончен!
Скрипнул диван, и я поняла, что Миша поднялся.
- Завтра вы с Сашей идёте к врачу. Точка.
Я отшатнулась от двери и в два шага оказалась в гостиной, плюхнувшись на диван. В голове стоял шум. Мишка, конечно, догадался бы о моём подслушивании, но мне было неловко, будто я подглядела за чем-то сокровенным.
- Во сколько у тебя ученик? - спросил муж, опускаясь рядом.
- В десять, - тихо ответила я. - Не переживай, сразу после занятия мы отправимся в больницу.
Миша лишь кивнул. Я свернулась калачиком и пристроила голову на его коленях.
Он задумчиво провёл рукой по моим волосам, сильно отросшим за последние полтора года. Я давно собиралась их подстричь, но муж запретил даже думать об этом, сказав, что с длинными я стала только прекраснее. Что ж, я была не против.
В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Миша тихо посапывал рядом, а я вглядывалась в ночное окно, полную луну и россыпь звёзд. На душе было тревожно и страшно. Что же ты приготовил для нас, завтрашний день?
Утром, проводив Мишу на работу, я разбудила детей, накормила их завтраком и уговорила Аню в последний раз сходить в школу - деть её было больше некуда, а беспокоить свекровь очень не хотелось. Дочь скорчила недовольную рожу, но послушалась. Андрея я взяла с собой.
Родители Лёши Князева, несмотря на шикарную фамилию, были простыми работягами. Они изо всех сил заставляли своего оболтуса учиться, надеясь, что он получит образование и станет уважаемым человеком.
Наташа, мать Лёши, не возражала против присутствия моего сына. Я попыталась объяснить, что это вынужденная мера, но она только замахала руками, заявив, что ребёнок никогда не помешает.
Я думала, Андрею будет скучно, но он с любопытством наблюдал за процессом. А когда мы вышли на улицу, со смехом сказал:
- Саш, да у тебя нервы железные! Я бы ему давно врезал! Ты ему полчаса объясняла, а он всё равно написал «мАлАко». С ума сойти! У нас в школе таких тупиц нет!
- Андрюш, не обзывайся, - одёрнула я. - Лёша не плохой, ему просто не даётся учёба. Чего они хотят от сына? Ему бы в колледж пойти и на стройку работать - было бы куда лучше, чем эти правила зубрить. Если у человека нет склонности к учёбе, ничего с этим не поделаешь!
- Во! Я тоже так думаю! - подняв указательный палец, согласился Андрей. - А чё, у тебя все ученики такие?
- Не все, - улыбнулась я. - Но большинство.
- Ну я и говорю: нервы железные. Ни за какие деньги не смог бы работать учителем.
- Ох, Андрюшка, - вздохнула я. - Если сравнивать с моей работой в школе, то это просто рай!
- Почему?! - изумился мальчик.
- А как же! - принялась я объяснять, загибая пальцы. - Учеников меньше, я могу их выбирать и при случае отказываться от неудобных. Свободного времени - хоть отбавляй! Ведь у меня всего два дня в неделю по четыре ученика, а в остальные - один-два!
- Может, и так. - Андрей задумчиво потёр переносицу и замолчал.
Подходя к больнице, я почувствовала, как учащённо забилось сердце, и, видимо, слишком громко вздохнула. Мальчик удивлённо взглянул на меня.
- Ты чего?
- Ничего! - попыталась я улыбнуться. - Всё в порядке!
- Ну да, сразу видно, - хмыкнул он и смело шагнул в холл первым.
Следующие три часа стали для меня пыткой. Мы метались по кабинетам. Клиника была частной, я внесла круглую сумму, и теперь Андрея обследовали все возможные специалисты: педиатр, стоматолог, ЛОР, хирург и так далее. Сказать, что мне было страшно, - это ничего не сказать. Разумом я понимала, что полный осмотр проводят потому, что я за него заплатила, но сердце сжималось от тревоги.
Наконец мы вернулись к педиатру. Та долго хмурилась, изучая карту мальчика, а потом попросила его подождать в коридоре.
Андрей бросил на меня испуганный взгляд. Я сделала ободряющее лицо, но внутри всё оборвалось. Если ребёнка просят выйти, значит, новости не для его ушей…
- Александра Леонидовна, - начала врач, смотря на меня поверх очков. - У меня для вас, мягко говоря, неутешительные новости.
- Что с Андреем? - выдохнула я.
- Подозреваю у вашего сына лейкемию, - произнесла она, снова уткнувшись в бумаги.
- Простите? - глупо переспросила я, отказываясь верить.
Стены поплыли, пол ушёл из-под ног.
- Вы не ослышались.
Доктор, заметив моё состояние, поднялась и достала из шкафчика флакон с лекарством. Накапав в стаканчик, протянула его мне.
Я механически проглотила лекарство, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Меня била крупная дрожь. От вопля, рвущегося из груди, удерживало лишь одно - за дверью сидел ребёнок.
- Это точно? - выдохнула я с последней, безумной надеждой.
- Со стопроцентной уверенностью я сказать не могу. - Врач с жалостью посмотрела на меня. - Вам нужно обратиться в специализированную клинику и пройти там обследование. Но по совокупности симптомов… я бы дала восемьдесят пять процентов. А может, и больше.
- Господи, этого не может быть! Не может! - Я обхватила голову руками и закачалась. - Он же ещё ребёнок!
- К сожалению, болезнь не щадит никого, - грустно покачала головой доктор. - Ни старых, ни молодых.
- Не смейте так говорить! - прошипела я. - Андрей будет жить! Будет! Даже если он болен, я сделаю всё что угодно, но он будет жить!