Я подошла к двери, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вышла в коридор. Андрюша, скукожившись, сидел на скамейке.
- Ну что? - Он поднял на меня взгляд. - Всё плохо, да?
- С чего ты взял? - я натянуто улыбнулась.
- Ну как же? Меня же выгнали… Значит, тебе сказали что-то страшное.
У меня в груди всё оборвалось. Как же ты прав, милый мой.
- Не выдумывай ерунду! - Я щёлкнула его по носу. - Ты почти здоров!
- Что значит почти?
- У тебя сильное переутомление, - лихорадочно сочиняла я. - Из-за этого появилась болезнь… э-э… Велемия! - выпалила я первое пришедшее на ум слово.
- Что это такое? - удивился мальчик. - Никогда не слышал!
- Ну ты же не доктор, чтобы знать все болезни! - засмеялась я с наигранной лёгкостью. - Веремия не опасна.
- Ты только что назвала её по-другому! - перебил меня Андрей.
- Тебе показалось! - отрезала я, внутренне костя себя за эту дурацкую ложь. Надо же было выдумать такое идиотское название! - В общем, болезнь несерьёзная, немного подлечишься - и будешь как новенький! Пошли домой!
Всю дорогу Андрей пытался выведать подробности, а я убеждала его не волноваться и твердила, что всё в порядке, сама при этом умирая от ужаса.
Больше всего на свете я боялась сообщить эту новость Мише. Кроме детей и мужа, у меня не было ни одного близкого человека, с кем можно было бы посоветоваться. Неожиданно я вспомнила Варю - мою бывшую лучшую подругу, которая предала меня и теперь сидела в тюрьме. Раньше в любой трудной ситуации я неслась к ней: плакала, кричала - и мне становилось легче. А сейчас… Боже, что же мне делать?
По дороге мы с Андреем зашли в школу за Аней. Дома дети терпеливо ждали обеда, а я стояла у плиты, не в силах приняться за готовку. Руки отказывались слушаться.
Неужели это правда? Как сказать Андрею о его болезни? Сегодня, растерявшись, я наговорила ему глупостей, выдумала какую-то «веремию». Но он не дурак! Нельзя обследовать человека в онкологической клинике и скрывать от него правду! Господи, что же нам делать?!
Поняв, что не справлюсь, я наскоро сделала бутерброды, велела детям пить чай и ушла в спальню. Закрыв шторы от навязчивого солнца, я повалилась на кровать и набрала номер мужа. Но телефон был недоступен. Что ж, понятно, у него совещание. Значит, у меня есть небольшая отсрочка.
Вдруг я вспомнила о Галине. Мне отчаянно нужно было с кем-то поговорить, пожаловаться, услышать слова утешения. Иначе я сойду с ума.
- Алло? - раздался её тихий спокойный голос, и на меня тут же нахлынули воспоминания.
Уезжая из посёлка, раздавленная предательством самых близких, я безжалостно рвала все связи с прошлым. А ведь без прошлого нет будущего… Галя всегда хорошо ко мне относилась, наши дети дружили. Она пыталась сохранить наши отношения, звонила, но я оборвала и эту последнюю ниточку, связывавшую меня с родным домом. Я просто боялась. Боялась снова почувствовать боль.
И вот сейчас, сама не знаю почему, я отчётливо представила свой покинутый дом, наш чудесный сад, где прошлым летом Миша с детьми собирали яблоки, груши и ягоды. Увидела, словно наяву, любимую дорогу к озеру. Перед глазами встали соседи, рядом с которыми прошла большая часть моей жизни… Меня будто прорвало, и я зарыдала.
- Галочка, это я… - всхлипывая, пробормотала я.
- Саша? - растерялась она. - Ты плачешь?
- Угу…
- Что случилось? Саш, не молчи!
- Галь, у меня такое горе… - От её участливого голоса меня окончательно прорвало, и я зарыдала в полный голос.
- Да что произошло, скажешь наконец? - рассвирепела Галя. - Что-то с Мишей? Он тебя бросил? Или, не дай Бог, с Аней? Она здорова?
- Здорова, - шмыгнула я носом. - А вот Андрей…
- А с ним что?
- Галь, у него лейкемия… - снова зарыдала я, уткнувшись в подушку.
- Матерь Божья! - ахнула подруга. - Не может быть! Как так?!
- Вот так! - всхлипывала я, судорожно прижимая трубку к щеке и цепляясь за неё, как утопающий за соломинку. - Галочка, что же делать? Это хоть как-то лечится?
- Лечится! - твёрдо заявила подруга-медик. Видимо, первый шок прошёл, и она взяла себя в руки. - Сейчас много способов лечения лейкемии. В крайнем случае сделают пересадку костного мозга. Сейчас такие операции проводят, и они дают огромный шанс на выздоровление!
- Боже, это звучит так страшно! - простонала я.
- Держись, Сашуня! - ласково сказала Галя. - Ты должна быть сильной! Болезнь ребёнка - огромное испытание для семьи, но вы справитесь! А мальчик? Как Андрей отнёсся к новости?
- Я ему не сказала…
Галя тяжело вздохнула - и по этому вздоху я вдруг поняла: не самое страшное сообщить новость Мише, самое страшное - сказать об этом Андрею…
- Прости меня, Галка! - немного успокоившись, попросила я.
- За что?! - изумилась подруга.
- За то, что веду себя как последняя сволочь! - воскликнула я искренне. - Совсем забыла о тебе, а вспомнила, только когда понадобилась поддержка! Прости!
- Да ладно тебе, не выдумывай! - Мне показалось, будто я вижу, как Галя морщит нос и беспечно машет рукой.
- А вы как? - опомнилась я. - Как Рита?
- Да у нас, в общем, тоже ничего хорошего, - вздохнула Галя. - Я по-прежнему работаю медсестрой, Ритка учится. Ничего не изменилось. Жизнь словно остановилась: работа - дом - работа. С тех пор как ушёл Вася… - Она замолчала.
- А он что? - спросила я. - Общается с дочкой? До сих пор живёт с той… своей?
- Не живёт он больше… - вдруг разрыдалась подруга. - Саш, его вообще нет в живых.
- Как это? - у меня похолодело внутри.
- Васи больше нет! - громко всхлипнула Галя. - Полез крышу чинить у любовницы и сорвался. Шею сломал. Рита до сих пор в шоке. Да и я тоже не могу прийти в себя…
- Господи, какой ужас…
Я инстинктивно зажала рот рукой. Бедная Галя!
- Милая, я даже не знаю, что сказать… - прошептала я. - Прими мои соболезнования.
- Ой, да ладно! - отмахнулась подруга. - Ты сейчас о ребёнке думай! И звони, если что!
Зазвучали гудки. Я прижала телефон к груди и ещё долго сидела, уставившись в одну точку и бессознательно раскачиваясь. Мир, который я так долго, по крупицам, собирала и выстраивала, мир без обид, зла и бед, бывший для меня всем, - рухнул, не успев достроиться. Он почти похоронил меня под своими обломками. Жить дальше стало дико страшно.
- Я дома! - раздался из прихожей весёлый голос Миши, и у меня внутри всё оборвалось. Сейчас он войдёт, и мне придётся ему всё рассказать…
Но муж не появлялся. Он разговаривал с детьми, плескался в ванной, а я сидела, не отрывая взгляда от двери. Наконец снова послышался его голос:
- А Саша где?
- Мама в спальне! - тут же сообщила Аня. - Она пришла, закрылась и не выходит. Пап, что с ней?
В отличие от Андрея, Аня горячо полюбила Мишу и с первых дней стала называть его папой, и он отвечал ей тем же.
- Саш, а ты чего тут в темноте сидишь? - Муж приоткрыл дверь и, увидев моё заплаканное лицо, встревожился не на шутку. - Что случилось?!
- Сядь, - сухо кивнула я.
Он растерянно посмотрел на меня и опустился в кресло. Я собралась с духом и начала свой тяжёлый рассказ.
Миша побледнел, а потом даже позеленел. У него задрожали руки, и он нервно начал мять пальцами покрывало. Моё сердце сжалось от жалости, но подойти и обнять его я не решилась.
- За что? - вдруг глухо вырвалось у него. В глазах мужа плескалась боль и растерянность. - Почему именно мы? Почему?! - И он бросился к выходу.
- Миша, стой!
Я пулей вылетела за ним, но не успела. Он выскочил из квартиры, не переобувшись, в домашних тапках.
Услышав шум, дети вышли из своих комнат.
- Мам, что случилось? - спросила Аня. - Вы с папой поругались?
- Нет, милая, всё в порядке, - ответила я, отводя взгляд.
- А почему ты плакала? - нахмурился Андрей.
- Пустяки, - махнула я рукой. - Идите занимайтесь своими делами. У нас всё хорошо.
Я уже сделала шаг к спальне, но задержалась в дверях.