Однако осуществить задуманное оказалось не так-то просто. Ни номера, ни адреса у меня не было. Значит, нужно было тайком заглянуть в записную книжку Миши. Почему тайком? Потому что я точно знала: он мой порыв не одобрит - слишком зол на бывшую жену.
Вопреки обещанию, Миша появился только в половине двенадцатого. Я тысячу раз набирала его номер, но он сбрасывал вызов, чем довёл меня сначала до паники, а потом - до белого каления. И только когда в замке заскрежетал ключ, я наконец смогла выдохнуть.
- Почему так долго? - Я встретила его в прихожей.
- Ой, Саш, не спрашивай, - отмахнулся он, снимая куртку.
- Что случилось?
- Уже собирался выезжать, как поступил новый вызов.
Миша со злостью стянул туфлю и швырнул её в угол.
- Вот сколько можно мотаться по этим школам и универам, уговаривать, предостерегать? Ничего на них не действует!
- Да что такое?
- Девчонку убили… - Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость. - Всего пятнадцать лет. Молодая, красивая… Ей бы жить да жить! Семья порядочная, ещё двое детей. Пошла в клуб, решила срезать через дворы, а там… какая-то сволочь. Следствие только началось, я толком ничего не знаю. Но жутко жаль девочку.
- Представляю… - Я коснулась его волос. - Я думала, полицейские ко всему привыкают и смотрят на людей как на рабочий материал.
- Чушь это, Сашка! Может, кто-то так и делает, но я не могу! Вот совсем не могу! Эта девочка всего на пять лет старше нашей Ани! Я невольно представил дочь на её месте, и мне стало дурно. Наверное, я буду строгим отцом, но никогда не отпущу Андрея и Аню гулять в одиночку поздно вечером!
- Рано об этом думать, - усмехнулась я. - Они у нас ещё маленькие!
- Думаешь? - Миша поднял на меня взгляд. - А знаешь, сколько к нам в участок попадает двенадцатилетних? Девочек, размалёванных как куклы, и мальчишек, пьяных в стельку? Представляешь, чем они на улице занимаются?
- Зачем ты такие ужасы рассказываешь? - возмутилась я. - Аня с Андреем не такие! И знаешь, вина во всём этом в первую очередь на родителях! Разве мы могли бы не узнать, что наши дети ночью ушли гулять? Это же абсурд!
- Ты права… - Миша кивнул и прижал мою руку к своей щеке. - Дашь поужинать?
- Конечно, - улыбнулась я. - Иди мой руки, я омлет сделаю.
- Подожди. - Муж удержал меня за рукав. - Ты не в курсе, на какое время завтра назначили облучение?
- Нет… - сникла я. - Надо с самого утра позвонить врачу и узнать.
- Ладно…
Резкий звонок разорвал ночную тишину. Я села на кровати, пытаясь сообразить, что происходит. Способность мыслить вернулась ко мне вместе с леденящим страхом: сердце ушло в пятки. Кому понадобилось звонить среди ночи? Неужели что-то случилось с Андреем?!
Дрожащими руками я потянулась к телефону и тут же уронила его. Смартфон с глухим стуком шлёпнулся на пол.
- Саш, что ты там делаешь? - пробурчал сквозь сон Миша.
Я не ответила, свесилась с кровати и нащупала телефон. В ярком свете экрана горел номер Маринки, моей любимой ученицы. От сердца отлегло, но ненадолго. Что ей нужно в такое время?
Я перезвонила. Долгие гудки, и наконец - её заплаканный, срывающийся голос:
- Александра Леонидовна! Простите, что ночью, но… мама пропала!
- Как пропала? - Остатки сна испарились мгновенно. - Что случилось?
- Не знаю! - всхлипнула она. - Я звоню ей с восьми вечера, а она не берёт трубку! Александра Леонидовна, я одна, мне страшно, я не знаю, что делать!
- Послушай меня: успокойся и возьми себя в руки, - сказала я уже твёрдым тоном, скидывая одеяло. - Я сейчас буду. Перестань плакать и подумай, куда она могла уйти. Жди меня!
Миша приподнялся на локте.
- Ты куда это?
- Татьяна пропала!
- Это кто? - Он сонно зевнул.
- Потом объясню!
Я на ходу натягивала джинсы, потом несколько минут металась по комнате в поисках кофты и сумки. Наконец нашла.
- Мне нужно сейчас же ехать! Я позвоню!
Я уже была в дверях, когда Миша крикнул вслед:
- Осторожнее там!
Глава 4
Ночные улицы были пустынны, и такси домчало меня до Марининого дома минут за пятнадцать. Выйдя из машины, я подняла голову. Окна их квартиры пылали неестественно ярким светом. В три часа ночи, когда весь дом погружён во тьму и сон, это выглядело зловещим знаком - за освещёнными окнами явно творилось что-то неладное.
Я вошла в подъезд и на цыпочках прокралась мимо консьержки. Объясняться с ней, зачем явилась к ученице среди ночи, не было ни сил, ни желания. Женщина сидела в своей стеклянной будке, скрестив руки на груди и низко опустив голову. Когда за моей спиной захлопнулась тяжёлая дверь, она лишь шумно вздохнула, но глаз не открыла.
Поднявшись на нужный этаж, я нажала кнопку звонка. В ответ раздалась бодрая трель, и дверь тут же распахнулась. На пороге стояла Марина, но в каком виде! Волосы растрёпаны, майка измята и вся в мокрых пятнах, а по щекам размазаны чёрные дорожки от туши.
- А, это вы… - Её лицо вытянулось от разочарования. - А я думала, мама…
- Что случилось? - спросила я, едва переступив порог. - Рассказывай всё по порядку, любые мелочи. Может, вы с мамой поссорились?
- Да нет… - девушка беспомощно пожала плечами. - Всё было как всегда. Мама встала утром, выпила кофе, спросила про мои планы и ушла. Я позвонила ей после тренировки, она сказала, что задерживается из-за сложного пациента. Я не волновалась. Но когда стало поздно, я снова попыталась дозвониться… а она не отвечает. И вот уже который час - тишина…
Марина снова расплакалась.
- Успокойся, - мягко сказала я, обнимая её. Марина всегда казалась такой взрослой и самостоятельной, а сейчас напоминала испуганного птенца, и я поняла, что в душе она ещё совсем ребёнок. - Ты звонила её подругам, знакомым? Могла она к кому-то зайти?
- Нет! Мама бы обязательно предупредила! Она всегда это делает!
- Значит, ты никому не звонила?
- Нет. - Она виновато насупилась.
- Тогда давай все телефоны, какие есть, - попросила я.
Больше часа я звонила подругам Марининой мамы с одним и тем же вопросом:
- Когда вы в последний раз видели Татьяну Горохову?
Вычеркнув последний номер, я с горечью поняла: настоящих друзей не бывает. Трёх последних женщин Марина назвала мамиными лучшими подругами. Сонные, раздражённые голоса вежливо, но твёрдо уверяли, что Таню не видели уже несколько недель. Они с любопытством выспрашивали подробности, притворно охали и спешили положить трубку. Ни в одном голосе я не услышала ни капли искренней тревоги - лишь праздный интерес.
Следующим этапом стали больницы и морги. Вооружившись телефонным справочником, я принялась обзванивать все подряд. Марина стояла рядом, судорожно сжимая кулаки и нервно переминаясь с ноги на ногу.
Наконец и этот тягостный обзвон был закончен. Татьяны Гороховой ни в одном учреждении не значилось. Слава Богу! По крайней мере, оставалась надежда, что женщина просто где-то загуляла. Как бы Марина ни уверяла, что мама на такое не способна, я считала иначе. Ну могла же Татьяна перебрать и забыть об ответственности! В жизни всякое бывает впервые.
Но Марина смотрела на меня с такой надеждой, что я, вздохнув, набрала номер Миши. В трубке долго звучали гудки - мой супруг славился крепким сном. Наконец раздался его заплетающийся голос:
- Алло…
- Миш, это я! - выдохнула я. - Мне срочно нужна помощь.
- Саша? - он проговорил удивлённо. - Ты откуда звонишь? Из ванной?
- Миш, очнись, какая ванная! - вспыхнула я. - Ты что, забыл, что я поехала к Маринке?
Наступила пауза, в трубке послышался шорох. Я отчётливо различила скрип кровати.
- И у какой это ты Маринки в такую рань? - вдруг ехидно поинтересовался он.