Я шла минут пятнадцать, но вокруг не было видно ни одного обитаемого дома. У обочины стояли ветхие избы с выбитыми окнами и прогнившими ступенями. Мне стало не по себе. Неотступно преследовало ощущение, что за мной пристально следят из этих тёмных проёмов. В голову полезли мрачные истории о призраках, бродящих среди покинутых жилищ и нападающих на одиноких путников. Сердце забилось чаще, я ускорила шаг и почти побежала.
- Господи, зачем я вообще сюда потащилась? - сказала я себе вслух, остановившись у берёзы, одиноко росшей посреди дороги. - Надо было слушать Мишу! Дура!
Достала телефон - и бессильно закатила глаза: значок сети перечёркнут. Невероятно - деревня совсем рядом с городом, а связи нет! По спине пробежали мурашки. Всё вокруг напоминало декорации к фильму ужасов: непрерывный дождь, низкое свинцовое небо, заброшенная деревня и полная отрезанность от мира…
Внезапно на моё плечо опустилась тяжёлая рука. Вздрогнув всем телом, я обернулась и вскрикнула.
Глава 7
Позади меня стоял старик, едва достававший мне до груди. Его лицо наполовину скрывала длинная седая борода, а на голове красовалась широкополая красная шляпа. Больше всего он напоминал Старичка-Боровичка из старой сказки.
- Чего кричишь-то? - попятился он, зажимая уши ладонями. - Ты кто?
- А вы? - сглотнув ком в горле, спросила я, прижимаясь к шершавой коре берёзы.
- Сергей Трофимович я, - с достоинством ответил старик, поглаживая бороду. - Ты откуда здесь взялась, припадочная?
- С чего вы взяли, что я припадочная? - обиделась я. - Это вы меня напугали! Подкрались сзади и схватили за плечо!
- Ну, что хожу бесшумно, как кошка, - это правда! - ухмыльнулся Сергей Трофимович. - С войны навык остался. Когда в логово врага крадёшься, не будешь же ты топотать, как слон. Прости, дочка, если напугал.
- И вы меня извините, - нашла в себе силы улыбнуться я. - Скажите, а где здесь у вас знахарка живёт?
- Ивановна, что ли? - нахмурился старик. - На кой ляд она тебе?
- Говорят, людей лечит, - пояснила я. - Сын у меня болеет.
- Ерунда это всё! - зло сплюнул Сергей Трофимович. - Не верю я в её способности! Ну, сама посуди: жила себе бабка семьдесят лет, как все, - детей растила, на огороде горбатилась, по грибы ходила. А потом бац - и знахарка! Деньги немалые дерёт. Народ у нас доверчивый, многие к ней ездят. Куда она эти деньги девает - уму непостижимо. В развалюхе живёт, хуже которой во всей деревне не сыскать.
- Раз люди ездят, значит, помогает же она кому-то, - резонно заметила я.
- Слухи, они быстро разбегаются! - сокрушённо покачал головой старик. - Люди, когда прижмёт, за соломинку хватаются. А шут её знает, может, и помогает… Только я в это не верю.
- Так вы подскажете, как к ней пройти? - попросила я.
- Да чего уж там, подскажу! - старик улыбнулся. - Иди прямо по этой дороге, - он махнул рукой. - Дойдёшь до перекрёстка, это уже близко, и сверни направо. Там тропка будет неприметная. По ней и иди, пока в избушку Ивановны не упрёшься. Она у нас отшельницей живёт, подальше от людей.
- Спасибо вам огромное! - горячо поблагодарила я старика и быстрым шагом пошла в указанном направлении.
Дорога и вправду вывела меня на перекрёсток. Свернув направо, я увидела узенькую тропинку, поросшую травой, и невольно замедлила шаг. Кругом сгущались заросли, с клёнов и берёз тяжело падали крупные капли, и я окончательно продрогла, пока добралась до нужного дома.
Сергей Трофимович не преувеличивал. Избушка знахарки стояла на отшибе, почти в лесу. Ступеньки крыльца прогнили и просели, крыша обветшала, а старая, обшарпанная дверь была распахнута настежь.
С внутренним содроганием я подошла к крыльцу и, не решаясь войти без спроса, громко окликнула:
- Эй, здесь кто-нибудь есть?
Ответом была гнетущая тишина. Делать нечего - пришлось подниматься по скрипучим, шатким ступенькам и заглянуть внутрь. Сени были настолько убогими и запущенными, что у меня закралось сомнение: а не пошутил ли старик, отправив меня сюда? Неужели здесь можно жить?
Стены, когда-то выкрашенные в весёленький голубой, покрывали грязные, сальные пятна, слой пыли и копоти. Пол не выглядел лучше. В углу стоял холодильник явно советской эпохи, и я заметила, что он отключён из розетки. Рядом теснилась длинная скамья, уставленная дырявыми кастрюлями и чугунками. У двери висела вешалка с побитой молью курткой. В воздухе стоял затхлый, спёртый запах.
Почему-то на цыпочках я пробралась к двери, ухватилась двумя пальцами за грязную ручку и потянула на себя. Раздался скрип, и я оказалась в хате. Почти половину пространства занимала массивная печь, с которой свисало покрывало, расшитое алыми маками. На столе стояла глиняная крынка с молоком. Здесь было куда уютнее и чувствовалось присутствие человека.
- Ну и чего мы так крадёмся? - словно из-под земли раздался скрипучий голос.
Я замерла, беспомощно водя глазами по комнате, но никого не увидела. По спине побежали ледяные мурашки.
- Мне… мне нужна Ивановна, знахарка, - слова сорвались с губ шёпотом, который от нервного перенапряжения предательски задрожал и зазвенел.
Я по-прежнему водила глазами по комнате, пытаясь разглядеть, откуда звучал голос. На печи внезапно зашевелилась серая куча, которую я поначалу приняла за груду старого тряпья. Это была старуха. Она медленно поднялась, спустила с печи высохшие ноги и уставилась на меня воспалёнными, слезящимися глазами.
- Ну я Ивановна, - буркнула она и тут же закашлялась. - Чего тебе?
- Сын болеет. - Я почти механически нырнула в сумку и вытащила фотографию Андрея. - Говорят, вы людям помогаете. Умоляю, помогите и мне.
Старуха ловко, как ящерица, соскользнула на пол, выхватила из моих рук снимок и впилась в него жадным взглядом.
- Вижу, болеет, - кивнула она наконец. - Сильно болеет. Ладно, попробую. Сто долларов.
Я невольно присвистнула. Ничего себе аппетиты! Но думать было некогда - здоровье Андрея дороже. Я безропотно достала из кошелька купюру и протянула старухе. Банкнота исчезла в морщинистой ладони так быстро, что я и глазом моргнуть не успела.
Ивановна, шаркая стоптанными тапками, подошла к столу, убрала крынку с молоком в буфет, достала толстую восковую свечу. Зажгла её, села на лавку, положила фотографию перед огнём и замерла, уставившись в пламя. Так прошло минут двадцать. Я в это время тихо переминалась с ноги на ногу у порога, чувствуя себя лишней. Наконец старуха вздохнула, резко задула свечу и сунула фотографию обратно мне в руки.
- Ну всё. Легче твоему пареньку будет. Но, чтобы до конца выправить, приходи ещё дважды.
- И это… всё? - растерянно выдохнула я.
- Всё, - отрезала знахарка и полезла обратно на печь. - Выход там же, где и вход, - довольно грубо бросила она мне в спину и отвернулась к стене.
Я вышла на улицу, и меня накрыла волна горького разочарования. Не так я представляла себе работу знахарки! Почему же к ней ездит столько людей? Чем она лечит? Силой мысли? Взглядом? Мы привыкли к киношной атрибутике - картам Таро, хрустальным шарам, зельям. А тут всё до примитивного просто… Или гениально? Ладно, посмотрим. Одно я знала точно: я приеду сюда ещё два раза. Иначе никогда не прощу себе, если этот шанс окажется реальным, а я им пренебрегу.
Дождь не утихал. Промокшая до нитки, я с трудом выбралась на песчаную дорогу. Зубы стучали от холода. Телефон по-прежнему молчал, так что вызвать такси было невозможно. Казалось, я брела бесконечно долго, но связь не появлялась.
Наконец в просвете между деревьями блеснуло асфальтовое полотно шоссе. Сделав последний рывок, я с облегчением ступила на твёрдое покрытие. Телефон в кармане коротко пискнул, оповещая о СМС. Четыре пропущенных вызова от Миши! Нужно было срочно перезвонить мужу и придумать правдоподобное оправдание моему исчезновению, но сначала я вызвала такси. И лишь потом, сделав глубокий вдох, набрала номер Миши. Он ответил с первого гудка.