- А ты в отместку отсудил у неё сына? - тихо спросила я, уже сожалея, что затеяла этот разговор.
- Нет, Саш, не в отместку. - Вздохнув, Миша отошёл от окна, не спеша задёрнул шторы и опустился в кресло. - Я просто не мог допустить, чтобы Андрей жил с такой матерью. Если она один раз бросила его одного с высокой температурой, чтобы пойти гулять, значит, повторит это снова. И кто этот мужчина, к которому она ушла? Может, такой же пропойца? Я не мог доверить сына первому встречному.
- Ладно, это я понимаю. Но зачем ты лжёшь Андрею, мне, всем окружающим? Зачем твердишь, будто Лера сама отказалась от сына и не хочет его видеть? - с горечью спросила я. - Из-за этого Андрей ко всем женщинам относится с недоверием, для него все - предательницы!
- И в чём же я солгал? - удивился Миша. - Думаешь, это я запретил ей видеться с сыном? Как бы не так! Она даже бороться за него не стала! Видела бы ты, с какой готовностью она подписала все бумаги! Я лишь окончательно убедился, что правильно сделал, забрав Андрея. Она в нём не нуждалась! После суда я сам подошёл к ней и сказал, что она может навещать сына когда угодно, я не буду препятствовать. И что? Она хоть раз пришла? В первый год позвонила дважды - на день рождения и на Новый год. А потом и вовсе пропала. И что я должен был отвечать на вопросы Андрея? Пришлось рассказать правду. - Миша замолчал на мгновение, а потом добавил с обидой: - Так что не делай из меня монстра. Я люблю своего сына и никогда намеренно не лишал бы его матери.
- Прости… - прошептала я, давясь слезами. - Миш, прости меня. Я не должна была даже на секунду усомниться в тебе. Но она так правдоподобно рассказывала…
- Кто? - встрепенулся Миша. - Кто так хорошо осведомлён о перипетиях моей семейной жизни? О том скандале не знала даже мама! Ты что, виделась с Лерой?
- Нет, - покачала головой я, пряча в карманах внезапно озябшие руки.
- А кто ещё, кроме неё, мог наговорить тебе такого?
- Люба, - вздохнула я и принялась каяться.
Миша орал минут двадцать. Я же не пыталась вставить ни слова в его страстный монолог - просто сидела, стараясь не встречаться с ним взглядом.
- Ты всё делаешь за моей спиной! - бесновался муж, бегая по гостиной и размахивая руками. - К знахарке поехала тайно! Тебе же просто наплевать на моё мнение, да? Тебе всё равно, что я был против этого визита? Ну хорошо! Это я хоть как-то могу оправдать! Ты просто хочешь вылечить Андрея и веришь во всю эту галиматью! Но Лера! Как ты могла за моей спиной её искать? Саша, кто дал тебе на это право? Ты уверена, что Андрею нужна эта встреча? Ему стрессы вредны, а если Лера появится в больнице, то стресс ему обеспечен! Он привык, свыкся с мыслью, что мать больше не появится в его жизни! Он к тебе привык! А ты? Что ты творишь?
Замолчал он лишь тогда, когда заметил слёзы, капающие мне на колени. Я сидела, низко опустив голову, и даже не пыталась их сдержать. Было и больно, и обидно. А ведь я хотела как лучше…
Миша плюхнулся на диван рядом. Тут уж я не выдержала и разревелась в голос. Сгорбившись, я уткнулась лицом в колени и, безостановочно всхлипывая, вся дрожала.
- Извини… - буркнул он, придвигаясь ближе и обнимая меня. - Погорячился. Не смог сдержаться, когда ты о Лере заговорила. Ну, прости.
Я прижалась к его груди, крепко обвила шею руками и жалобно прошептала:
- Это ты меня прости… Хотела как лучше, а вышло как всегда. Я больше не буду-у-у…
Слёзы лились ручьём, как неиссякаемый источник. Самое удивительное, что больше всего мне было жаль Мишу. Он такой хороший, замечательный, а я наслушалась всяких сплетен и наговорила ему Бог знает что! Ну как я могла?
Кое-как успокоившись, я сходила в ванную, умылась ледяной водой, чтобы снять одутловатость с лица. Но толку было мало - глаза превратились в узкие щёлочки.
В конце концов, махнув рукой на внешний вид, я вышла на кухню. Миша с аппетитом уплетал борщ. Я упёрла руки в боки и твёрдо заявила:
- Завтра я снова еду к знахарке. И очень прошу тебя поехать со мной!
- Ты невыносима! - простонал он, едва не подавившись. - Саш, ты что, решила меня в гроб вогнать?
- Если ты не веришь в подобные вещи, это не значит, что их не существует! Что тебе стоит отпроситься с работы на полдня и составить мне компанию?!
- Я не хочу заниматься этим идиотизмом! - Миша с грохотом отодвинул тарелку с недоеденным борщом. - Эта бабка просто выкачивает из людей деньги! Объясни мне, ну как она может помочь Андрею? Посмотрит на фотку, пошепчет - и он выздоровеет?
В глазах потемнело от ярости. И этого бесчувственного чурбана я всего десять минут назад считала замечательным человеком? Рука сама потянулась к столу. Я схватила суповую миску и что есть силы швырнула её об пол. Фарфор брызнул во все стороны, цепляя нашу одежду. Один из осколков больно царапнул мне щёку, и я почувствовала, как по коже потекла тёплая кровь.
- Ты меня вообще ни во что не ставишь! - прошипела я. - Ты только что назвал меня идиоткой! Тебе твоя работа дороже всего! Конечно, проще отсиживаться в кабинете, чем мотаться по заброшенным деревням в поисках помощи!
Отряхнувшись, как собака, вылезшая из воды, я перепрыгнула через осколки и бросилась в спальню. Краем сознания я понимала, что перегибаю палку, но остановиться уже не могла. Это была настоящая истерика. Я просто устала. Устала бояться за Андрея. Устала бесконечно что-то доказывать Мише. А он лишь отгораживается от проблем, с головой уходя в работу.
Повалившись на кровать, я накрыла голову подушкой и замерла, прислушиваясь к болезненным толчкам сердца. Горячие слёзы снова подступили к горлу, и я до боли закусила губу, чтобы не разреветься.
Миша бесшумно вошёл в спальню, присел на край кровати и аккуратно откинул подушку.
На, выпей, - он протянул мне стопку с остро пахнущей жидкостью.
Я села и послушно проглотила горьковатое лекарство.
- Всё, успокойся. - Миша обнял меня и принялся гладить по спутанным волосам. - Истеричка ты моя… Ладно. Хорошо. Если тебе так легче, я поеду с тобой завтра к этой знахарке.
- Правда? - обрадовалась я и тут же чмокнула его в щёку.
- Правда, - вздохнул Миша. - Чувствую, если откажусь, следующую тарелку я получу по голове.
Я улыбнулась, уткнувшись носом в его шею. Всё-таки хорошо, что он у меня есть. Такой невыносимый, упрямый, но такой родной…
Утром я проснулась от солнечного зайчика, пригревавшего щёку на подушке. От вчерашней непогоды не осталось и следа. За окном вновь ярко светило солнце, спешно осушая разлитые по асфальту лужи.
Миша уже поднялся и пил кофе на кухне. Я, зевая во весь рот, выползла из спальни, чмокнула его в щёку и отправилась наводить марафет. Из зеркала на меня смотрело опухшее лицо с красными глазами и спутанными волосами. Вспомнив, как нежно Миша целовал меня перед сном, я вздохнула. Чтобы целовать ЭТО, нужно и правда любить.
В деревню мы отправились на своей машине. Щурясь от солнца, бившего прямо в глаза, я с горечью подумала о несправедливости жизни: вчера, в ливень, я болталась по деревне пешком, а сегодня, в ясную погоду, еду с комфортом.