У клиники я оказалась раньше Миши и провела в холле ещё полчаса. В отличие от больницы, где лежал Андрей, здесь были поистине царские условия. Не знаю, какие тут палаты, да и есть ли они вообще, но холл поражал великолепием. На входе, в стеклянной будке, сидел молодой охранник с усталым взглядом. Окна сияли кристальной чистотой. Разноцветные жалюзи были подняты, и солнечный свет заливал всё вокруг. Но, несмотря на это, жары не чувствовалось - я даже продрогла в своей тонкой майке, И врачи здесь разительно отличались от привычного персонала онкодиспансера - их халаты были идеально отглажены и ослепительно белы.
Боюсь даже думать, сколько Миша заплатил за эти анализы.
От волнения меня буквально трясло, я не могла усидеть на месте ни секунды. Охранник неодобрительно поглядывал на меня, но я игнорировала его. Наконец в окне мелькнула наша машина.
- Давно ждёшь? - спросил Миша с деланым безразличием, хотя жилка на его виске отчаянно пульсировала, а левый глаз подрагивал. Да, эта история превратит нас в невротиков!
- Нет, недолго! - отмахнулась я. - Миш, иди же!
Муж тоскливо взглянул на лестницу, тяжело вздохнул и начал подниматься. В кабинете он пробыл недолго, минут семь. Появился неожиданно, неся большой белый конверт в руке.
- Ну? - выдохнула я.
- Боюсь смотреть, - честно признался Миша и протянул конверт мне. - Прочти, пожалуйста.
Медленно, будто в тумане, я вынула листы и пробежалась по строчкам. Сердце заколотилось где-то в горле. Руки похолодели, ноги подкосились. Я рухнула на подоконник и лишь тогда подняла взгляд на Мишу - его глаза пылали надеждой. Не в силах вымолвить ни слова, я лишь молча покачала головой и закрыла лицо ладонями. Бумаги выскользнули из пальцев и разлетелись по холлу.
Миша замер, не двигаясь, глядя в пустоту. Потом медленно наклонился, собрал листы и скомкал их в бесформенный ком.
- Пойдём отсюда, - бросил он и первым направился к выходу.
Я кинулась следом.
На крыльце муж тяжело задышал, с силой разгладил смятые листы, прочёл их сам и, яростно разорвав на клочья, швырнул на асфальт. Ветер тут же подхватил обрывки и разнёс во все стороны.
- Ненавижу… - прошипел он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Ненавижу её!
Я молчала, понимая, что любые слова сейчас будут неуместны.
Ему нужно было справиться с этим одному. Мелькнула мысль: хорошо, что Леру ещё не нашли. По крайней мере, у Миши будет время остыть, а то, не ровен час…
- Мне нужно побыть одному! - выкрикнул он и рванул к машине.
- Куда ты? - крикнула я вслед.
Но Миша, не оборачиваясь, вскочил за руль и с визгом тормозов сорвался с места.
- Господи, помоги ему справиться и не натворить бед, - взмолилась я, ощутив давящую усталость, медленно спустилась с крыльца и побрела домой.
- И куда это ты сломя голову умчалась? - встретила меня в прихожей свекровь.
Она стояла в цветастом фартуке, руки - по локоть в муке.
- Были дела, - отмахнулась я.
- Какие ещё дела? - не отступала Валентина Петровна. - Что-то ты юлишь! Может, у тебя мужик на стороне появился?
Кровь ударила в голову. Сузив глаза, я подошла вплотную и, язвительно усмехнувшись, спросила:
- Это вы по себе судите?
- Что?! - свекровь аж захлебнулась от возмущения. - Да как ты смеешь, мерзавка!
Я захлопнула за собой дверь ванной. По дороге домой мне казалось, что, укрывшись ото всех, я дам волю слезам. Но сейчас их не было. Глаза, совершенно сухие, горели воспалённой краснотой, лицо пылало, однако сердце билось ровно и пугающе спокойно.
Умывшись ледяной водой, чтобы сбить жар, я прокралась в комнату дочери. Аня, как всегда, увлечённо играла за компьютером. По экрану плавала рыбка, пожирая тех, кто мельче. Дочь так погрузилась в игру, что не услышала моего прихода. Я не стала её тревожить. Устроившись на диване позади неё, я поджала ноги и безучастно уставилась в мерцающий монитор.
Аня играла довольно долго, прежде чем заметила меня.
- Ой, мам! - воскликнула она, оборачиваясь. - Ты чего тут?
- Так, - пожала я плечами. - Не хочу разговаривать с бабушкой, вот и спряталась у тебя.
- А-а-а… - протянула Аня, болтая ногами. - Я Андрею звонила.
- И что он? - встрепенулась я.
- Жалуется, что в палате душно и что голова сильно болит.
По сердцу будто провели лезвием. Болит голова… Неужели болезнь прогрессирует? Боже, нужно быстрее найти Леру! Надо что-то делать, нельзя просто сидеть сложа руки!
- Мам, не грусти! - Аня подошла, прилегла на диван и положила голову мне на колени.
Я погладила её по волосам, наклонилась и прикоснулась губами ко лбу. От дочери пахло нежным ароматом детского шампуня. Закрыв глаза, я вспомнила её маленькой. Как же быстро летит время! Анютка уже совсем большая, скоро вырастет и улетит из гнезда. И что я тогда буду делать?
Аня вздохнула, выскользнула из моих объятий и снова уселась перед монитором.
Часы пробили полночь, а Миши всё не было. Я сидела на кухне, положив перед собой два телефона: мобильный и домашний. По мобильному я набирала мужу каждые пять минут - он не отвечал. С домашнего уже обзвонила всех его друзей - но никто не видел его сегодня.
В квартире стояла гробовая тишина, все спали. Свекровь, по обыкновению оставшаяся у нас ночевать, посапывала в гостиной. Интересно, что думает о её частых отлучках Сергей Олегович? В последнее время она у нас бывает чаще, чем дома! Впрочем, насколько я знаю, свёкор пропадает на работе сутками, так что ему не до жены.
Погасив свет и распахнув окно, я устроилась на подоконнике, не выпуская телефон из рук. Миша, где же ты?
- Что ты тут удумала? - раздался внезапный голос у двери.
Я вздрогнула и едва не кубарем полетела на пол. На пороге, щурясь от света, стояла Валентина Петровна. Она протянула руку, щёлкнула выключателем, и кухню вновь залил яркий свет.
- С ума сошла?! - взвизгнула она. - Нашла где сидеть! Свалишься же!
Подойдя вплотную, она наклонилась и с силой захлопнула окно.
- Я ещё в своём уме, - хмыкнула я.
- Ты Мише звонила? - сменила тему свекровь. - Где он пропадает?
- Не знаю, - честно призналась я. - Он не берёт трубку.
- Может, хватит уже от меня всё скрывать? - Валентина Петровна уселась на табуретку. - Что ещё случилось? С Андрюшей что-то не так?
- Нет, - покачала я головой, раздумывая, имею ли право рассказать, что внук ей не кровный. Мало ли сердце не выдержит.
- Тогда что? - не отступала она. - Саш, ты меня знаешь, я не успокоюсь, пока не выведаю.
- В больнице сделали анализы, - набрала я воздуха, - и мы узнали, что Андрей не родной сын Миши.
К моему изумлению, свекровь не побледнела и не схватилась за сердце. Она смотрела на меня с абсолютно невозмутимым видом.
- Вы… не удивлены? - не веря своим глазам, спросила я.
- Нет, - покачала головой Валентина Петровна. - Я знала об этом давно.
- Как? - прошептала я, и голос внезапно пропал.
- Миша в детстве переболел тяжёлой формой свинки. Болезнь дала осложнение - мой мальчик бесплоден, - пояснила свекровь, наливая в стакан воду.
Рука её слегка дрожала, и я поняла, что спокойствие - лишь маска.
- Он… не может иметь детей? - глупо переспросила я.
- Да, - кивнула Валентина Петровна, отпивая воду. - Когда Лера сообщила о беременности, я хотела открыть Мише глаза, но он был так счастлив… Я не решилась. Потом родился Андрей. Миша сиял от гордости. Мальчик рос весёлым, добрым, его невозможно было не полюбить. К тому же он был вылитый Миша - все знакомые это отмечали. Когда Андрюше исполнилось три, я усомнилась в диагнозе и тайком сделала ДНК-тест. Не спрашивай как - я много заплатила за этот анализ. Результат оказался неутешительным: Миша и Андрей - не родственники. Но я сожгла эти бумаги и поклялась забыть о них. Андрюшу я люблю как родного. Меня мучила лишь мысль об изменах Леры. Но вскоре они развелись, и я успокоилась. Миша, конечно, переживал, но я-то знала - для него это к лучшему. Лера ему не пара.