— Ты разве не хотел стать старшим целителем, как твой отец?
— Отец хотел проработать до глубокой старости и умереть в больнице, на дежурстве. Вот так он любил свою работу, и был бесконечно предан ей, — рассказал Артём. — А я не уверен, что смогу так. Нет, мне нравится целительство, но посвятить этому свою жизнь, жертвовать всем ради спасения людей… Я так не смогу.
— Ты и не должен, Тём, — поспешил я заверить друга. — Кто сказал что ты должен стать таким же как отец, заменить его или жить его жизнью? У тебя есть своя жизнь, свои цели, и ты должен реализовать их. Ты ведь помнишь, что нам объясняли в академии и здесь? Целитель должен отдавать всего себя на дежурстве. Если требуется, остаться после дежурства. Но работа не должна заменять жизнь вне больницы. В обычной жизни у тебя есть свои желания и мечты, которые нужно реализовывать, и цели, которых стоит добиваться.
— А какие у меня цели? — задал Мокроусов вопрос, на который я вряд ли смог бы дать ответ. — Оставаться бледной тенью отца, или согревать одиноких девчонок по ночам? Или, быть может, зависать на вечеринках аристократов, понимая, что никогда не стану таким же, как они, и между нами всегда будет пропасть?
— Ты сам должен понять. Просто слушай что говорит тебе сердце. Хочешь жить в операционной — живи, хочешь принять новый вызов и уехать куда-нибудь в глушь — борись. Это твоя жизнь, и тебе решать как её прожить. Отец хотел, чтобы ты занял его место, но ты должен решить сам чего хочешь именно ты.
Я понимал, что другу нужна поддержка, а потому просидел с ним рядом, пока Мокроусову не пришло время идти на обход. Пётр Афанасьевич вёл сына по проторенному пути, давил своим авторитетом, а теперь, лишившись ориентира, Артём потерялся. Находясь под давлением отца, он не прошёл тот путь, что проходят мальчишки на этапе учёбы в академии — не решил куда идти и чему посвятить жизнь. Всё решили за него. И теперь парень сомневался в правильности сделанного выбора.
Смерть отца, который не только для Тёмы, но и для всего отделения был незыблемым авторитетом, стала серьёзным ударом. А назначение Тихомировой на должность старшего целителя нанесло ещё один болезненный удар, окончательно выбив парня из колеи.
Когда я вышел из отделения, Лера уже ждала меня на улице.
— Как прошла смена, дерзкий, но симпатичный мальчик? — поинтересовалась Ильменская.
— Какой мальчик? — удивился я.
— А ты сам посмотри, — девушка достала телефон и показала мне видео, снятое в процедурной, где я отчитываю пациентку.
Вообще я согласия на видеосъёмку не давал, и могу устроить этой фифе серьёзные проблемы, но нужно ли мне связываться с ней из-за ерунды?
— Это же Лика Колоскова, известная обозревательница модных нарядов и автор колонки в журнале «Мой взгляд». Тут в комментариях девочки уже интересуются как попасть к тебе на процедуры.
— Они совсем головой тронулись? Хотеть попасть в больницу? — возмутился я.
— Костя, я вообще-то ревную, — обиделась девушка.
— С чего бы? Разве у тебя в карьере не было моментов, когда пациенты оказывали знаки внимания? А тут даже не знаки внимания, а обычная попытка привлечь внимание к своим публикациям.
— Кость, я работаю в детском отделении. Какие ещё знаки внимания? Да, в прошлом году один мальчик обещал, что женится на мне, когда вырастет. Но ему семь! Пока он вырастет, я буду уже старухой, а он и не вспомнит что когда-то давал такое обещание.
— Ой, прям старухой, — рассмеялся я, но Лера не оценила моего настроения и надулась. — Где ты вообще нашла это видео? Ты подписана на эту Волоскову?
— Колоскову! И я на неё не подписана, это Метлинская прислала мне видео. Она ведь любительница всяких модных штучек.
Ну, спасибо, соседушка! Удружила. Я уже придумал как отомстить этой выскочке. Следующую процедуру будет проводить Писемский.
Выходные пролетели как одно мгновение. Лера быстро забыла о том нелепом видео, и когда мы пошли в бассейн, общалась, словно ничего не случилось.
А на утреннем дежурстве меня ждал сюрприз от Семёна Терентьевича.
— Костя, вы талантливый молодой человек. Должен сказать, не по годам талантливый. Знаете, у меня есть частный кабинет, где я принимаю пациентов, и мне нужны помощники. Предлагаю вам подработку. Можете по выходным ассистировать в моём кабинете, а позже, когда наберётесь опыта, будете сами вести приём.
Предложение, конечно, заманчивое, но Радимов не зря предупреждал о том, что с Писемским нужно быть осторожнее. Как бы не вляпаться в неприятную историю.
— Благодарю, Семён Терентьевич, но я и в отделении выматываюсь. Куда мне ещё и частную практику вести?