— Иди. И не подведи меня.
— Конечно, брат — я не подведу.
Пазузу распахнул крылья и с хохотом вылетел в окно, начиная охоту, в которой бегущий по пустыне сектант станет лишь первой жертвой. Первой, но вряд ли последней…
Глава 8
Пауза
Уровень: 100 (5.312/12.000).
Ци: 50.600/50.600.
Мана: 18.700/18.700.
Прана: 13.200/13.200.
Пси: 12.900/12.900.
Ви: 36.500/36.500.
Эфир: 100/100.
Ча: 100/100.
Внутреннее Море:???/100.000.
Резерв доспеха Пустоты (БЭ): 100.000/100.000.
Резерв белоснежного нефритового меча (БЭ): 300.000/300.000.
Свободных очков параметров: 31.
Очков Заслуг: 3.927.
Убито: 758.
Я бросил взгляд на дыру в потолке, но следовать за нарушителем не пожелал, прекрасно осознавая разницу в весовых категориях. К тому же Пазузу был не просто нагл, а демонстративно нагл в своих попытках нас спровоцировать. Идти же на поводу у противника в таких случаях не лучшая идея, что бы он там ни задумал.
Внимание! Временной Барьер активирован!
Вы находитесь в закрытой зоне!
Серая пелена отрезала небольшой кусок зала, до предела ускоряя время внутри. Однако, что забавно, не по моей воле — кто-то из союзников оказался быстрее, придя к схожим выводам. Причём сложно сказать, кто именно, поскольку навык был широко известен среди игроков и, несмотря на низкий ранг и высокую стоимость активации, считался одним из самых полезных. Однако у каждого мира был свой набор лимитированных навыков, и, хотя источник этого был известен и находился на Акрополе, получить копию было не так-то просто даже для верховных жрецов одного из старших богов.
Ашу: именно поэтому ты и получил его от рядового агента.
Василий: не рядового, а особо ценного.
К тому же Святой был явным смертником, после гибели которого навык вернулся бы в общий список, а затем вновь оказался выкуплен школой Охотников на Чудовищ. Впрочем, сейчас всё это было неважно, и я поднял ладонь, привлекая внимание союзников.
— Спокойно, друзья. Не нужно торопиться, у нас есть полтора часа, чтобы вернуться за стол и обсудить ситуацию.
Тем более, что три секунды не истекли и взгляд в прошлое позволял увидеть стоящий неподалёку призрачный силуэт демона.
— Правильное решение. — одобрил Цинь Лун, возвращаясь за стол. — Я так и думал, что ты установишь временной барьер.
— Всё гениальное — просто.
Можно было бы сообщить, что барьер поставил кто-то другой, но поскольку никто из союзников не торопился признаваться, то и я решил не акцентировать внимание на этом факте. Доверие доверием, но иногда наличие козыря в рукаве способно спасти жизнь.
Ашу: а что, если это ловушка Пазузу?
Василий: крайне маловероятно, но не беспокойся — я учитываю подобную возможность.
И, если барьер внезапно спадёт, то я тут же установлю новый, а причинить нам вред иным образом было бы сложно — разве что ускорить время до такой степени, чтобы мы тут умерли от старости, голода или жажды. Или, скорее, нехватки кислорода.
— Жаль, что ты не захватил весь зал, — продолжил Цинь Лун. — Тогда нам было бы проще составлять план.
Пелена была проницаемой для взгляда, и я видел сотни гостей, только-только начавших реагировать на опасность: кто-то вскочил на ноги и доставал оружие, кто-то нырял под стол, а какой-то мужик, похоже, вообще подавился. Под временным барьером находился наш стол и небольшой участок рядом, куда, кроме членов Круга, попала только служанка, подавшая кубок демону. И подобная установка барьера, отсекающая всех лишних, как минимум имела право на существование.
— Не вижу смысла. — поморщился я. — Ты же не собираешься посылать против бога простых солдат?
Точнее против хранителя, но они не так уж сильно отличались от богов и, по сути своей, являлись их разновидностью. Больше власти, меньше свободы и сердце вместо алтаря.
— Пожалуй, ты прав. — признал китаец. — Скорее всего просто погибнут, не сумев причинить нашему «почётному гостю» сколько-нибудь существенного вреда.
— И им не стоит слышать нашу беседу. — дополнил я. — К тому же, если Пазузу пришёл не один, то сообщник наверняка укрылся среди гостей.
Ашу: я уж испугалась, что ты где-то потерял свою паранойю!
Василий: назначаю тебя ее почетной хранительницей.
Пикировка с предком шла уже привычным фоном, за счёт дополнительного потока разума, никак не мешая внешнему разговору.